Энтони О'Нил - Шехерезада

Хамид поразмыслил в молчании, потом спросил:

— Он до тебя дотрагивался?

— Пока нет, — огорченно призналась она. — Но это вопрос времени.

— Я велел мне сказать, если это случится.

— Тогда будет уже слишком поздно, Хамид. Она подняла глаза, точно девушка, ищущая защиты. — Зачем ты меня покидаешь? Я никому больше не доверяю. Да, улыбаюсь, вступаю в беседу и даже пою, но только для того, чтоб их усмирить. Знаю, ты меня понимаешь, Хамид. Я живу в страхе перед тем, что они могут сделать со мной.

— Можно подумать, тебя никогда не насиловали. Ты сама похвалялась.

— Похвалялась тем, что прошла через ад.

Он молчал, думая, что сам проходит через ад. Потом пообещал:

— Буду стеречь тебя, пока спишь.

— А в другое время? Зачем ты меня оставляешь?

— Я ненадолго тебя оставляю.

— Даже на час слишком долго. Боюсь, случится что-нибудь дурное.

— Ничего дурного не случится.

— Как ни гладок путь, о единственный камень можно споткнуться… Знаешь, кто это сказал, Хамид?

Он молчал.

— Абу-Муслим Преданный. Ты ему веришь, Хамид? Ты его приверженец?

Он безмолвствовал. Не могла же она прочесть записку с требованием выкупа, запечатанную в водонепроницаемой трубке. Тогда откуда знает? Дразнит его, что ли? На него вдруг нахлынуло непреодолимое ощущение, что он находится рядом со сверхъестественным существом. С гурией.

— Что-то дурное случится, Хамид, — повторила она. — Чувствую. Тебе действительно верю, но может возникнуть какое-то недоразумение. Произойдет какая-то ошибка. Случится что-то плохое. Кто-то жизни лишится.

— Зачем ты мне это сейчас говоришь? Сил нет слушать.

— Затем, что не хочу умирать, Хамид. Не хочу умирать. — Она жалобно сморщилась, поднялась на ноги, встала в неестественной позе, почти не дыша, глядя ему в глаза, словно ища ответа, успокоения. Плавно шагнула к нему, сверкая красными губами.

— Я могу еще дать очень много, — проворковала она. — Рассказать много сказок. Не могу смириться с возможностью — с реальностью, Хамид, с реальностью смерти.

— Только сама будешь в том виновата заявил он, выпрямившись в полный рост, словно из отвращения при ее приближении. — Аллах обрушил на Адама все беды из-за одной-единственной женщины.

— Аллах, Хамид? — как бы растерянно переспросила она. — Ты здесь сейчас поминаешь Аллаха?

Подошла уже слишком — невыносимо — близко, ощутимо высасывая из него жизнь, источая подлинную силу, как каждая буря. Он отступил, сопротивляясь чарам, сделал первый шаг, необходимый для полного избавления от нее, вырвавшись из утробы. И в нарушение собственных распоряжений оставил абсолютно одну, безрассудно бросаясь в проход, к свету.

Выбравшись наружу, будто вынырнув с океанского дна, жадно глотая воздух, минуточку постоял на уступе, оглядывая в меркнувшем свете руины великого города.

Увидел внизу Саира — крошечную фигурку в пальмах среди длинных теней на разбитой дороге, — пинавшего парочку незначительных трупов. Оседланный осел одиноко бродил по усыпанной камнями равнине.

лагословенно лишившись сил, ненадолго избавившись от безжалостных дум, Гарун рухнул замертво на перину, с необычной быстротой погрузившись в забвение. Ему не снились ни призывно машущие руки, ни красный туман, ни утробно ревущий карлик Шайбар, не снились даже загадочные скакуны с Красного моря, которые должны затмить город, представляя таким образом потенциальную угрозу. Фактически в ту ночь не вторгались ни укоры, ни кошмары, ни желудочные расстройства, ни холодный пот — он впервые на долгой памяти проснулся под утренний клич муэдзина. Рывком сел, поморгал, пришел в чувство, огляделся в опочивальне, освещенной багряным светом лучей восходящего солнца, которые просачивались сквозь призму города, окрашенного в огненные цвета. Светало — и он пришел в ярость.

— Почему меня не разбудили? — рявкнул халиф на прислужника, поспешно откидывая покрывала и с удивлением обнаруживая, что полностью одет со вчерашнего дня.

— С прискорбием признаюсь, что, должно быть, не слышал приказа, — пробормотал прислужник, подразумевая, что никакого приказа отдано не было. Подобно ибн-Шааку, он давно привык к непоследовательности халифа.