Энтони О'Нил - Шехерезада

Даниил тащился, пока не потерял ощущение времени, когда фантазии в стиле хурафы чернокожих стали реальнее физических чувств. Он лежал вниз лицом, хватая песок губами, как вдруг услышал настойчивое покашливание; поднял голову и увидел в тумане стоявшую над ним фигуру, вернее силуэт в развевавшихся на ветру одеждах. На миг принял его за Посейдона, величественно поднявшегося со дна моря. Потом решил, что это дух с взглядом рептилии, крокодильей кожей и клыкастым ртом. Дух занес лапу с когтями. Или с ножом. Или с чем-то еще. Детали не имели значения. Вновь уронив на песок голову, Даниил слегка усмехнулся. Он понял, что достиг конечной цели.

роснувшийся Халис увидел, что предатель-набатей обратил летучего коня в камень, забрал все оружие, кроме лука, провизию, бурдюки с водой, семена, которые он ел для подкрепления, даже сандалии из кожи дюгоня. Погоревал над людским коварством, над утратой сказочного скакуна, но не отступился от цели, быстро решив найти вора, вернуть посох Соломона, прежде чем продолжать поиски. И поэтому сразу отправился босиком по оставшимся на песке следам проклятого повара.

Солнце жестоко палило, песок раскалился, в небе кружили гигантские орлы, а Халис без устали шел по пустыне, по гладкой кремневой гальке и песчаным дюнам и вскоре заметил окаменевшего льва, замершего в прыжке. Халис понял, что идет по верному следу. Вскоре он наткнулся на небольшой торговый караван с обращенными в камень людьми и животными и с разграбленными товарами. Теперь Халис ориентировался не только по следам набатея, но и по многочисленным драгоценностям, выброшенным негодяем из неподъемного груза. Дойдя до места, где следы таинственно исчезли среди россыпи драгоценных камней, опасаясь, что сбился с пути, Халис заторопился, озадаченно глядя на широко разбросанные на песке ценности, пока не увидел под ногами огромного окаменевшего орла, разбившегося на куски в месте падения. Халис предположил, что набатея в пустыне схватила гигантская птица и тот, вырываясь, был вынужден бросить сокровища, парализовав орла с помощью посоха Соломона.

Двигаясь дальше, Халис снова вышел на след набатея, обнаружив его упавшим с высоты. Он добрался до края высохшего речного русла, куда повар дополз по песку, глянул вниз и увидел коварного предателя в глубокой яме среди множества змей, с которыми не справился даже посох Соломона. Гадюки обвились вокруг шеи набатея, ужи облепили его лицо, ядовитые осы впивались ему в глаза. Халиса повергла в трепет справедливая длань судьбы. Он спустился вниз, осторожно приблизился к трупу, но взял не посох Соломона, явно уже утративший силу, а набрал окаменевших змей, рассчитывая использовать их вместо стрел. Доверху набив колчан, улыбнулся и продолжил путь.

Решимость Халиса не уступала обширной и непостижимой пустыне, он пылал страстью только к Шехерезаде, гневался лишь на того, кто причинил бы ей вред. Так и шагал бы по пескам без остановок, без отдыха, если бы не услышал тревожные крики, эхом донесшиеся из ближайшего каменного ущелья. Не в силах оставить без внимания отчаянные призывы, он поспешил посмотреть, что случилось, думая, будто разбойники-бедуины терзают сбившихся с дороги путников, но в спешке попал в широкую полосу зыбучих песков и не успел выбраться. Ноги Халиса увязли по щиколотку, его стало затягивать в жадную пасть. Он сопротивлялся всеми силами, однако, не имея опоры, никак не мог высвободиться. Из ущелья по-прежнему неслись вопли, и Халис, уйдя в песок по плечи, слишком поздно понял, что это предсмертные крики отряда, уже поглощенного гибельной бездной, долго звучавшие в скалах после гибели воинов — хвала Тому, кто единственно вечен.

— Теперь дай мне поспать, Хамид, — обратилась к своему похитителю Шехерезада. Нет, я не знаю, почему набатей не взял верблюдицу из каравана, обращенного в камень. Не знаю, как умудрился он упасть в яму, полную змей. Набатей мне не снился, Хамид, поэтому его история неизвестна. Мне снится один Халис, точно так же, как я ему. Он для меня точно так же реален, как и ты, Хамид, реальнее меня самой. Поэтому дай увидеть, выберется ли он из страшной песчаной ловушки, продолжит ли путь, хотя я, между прочим, уверена в его успехе. Теперь уже скоро, Хамид, Халис придет. Я чувствую его приближение столь же ясно, как твое дыхание на своей коже.