Энтони О'Нил - Шехерезада

алис оглянулся на шум, доносившийся из обломков у него-за спиной, и увидел уродливого потомка каких-то давно потерпевших крушение моряков в пурпурных одеждах, императорском венце, с драгоценным скипетром в руке, приняв его поэтому за владыку магнитного острова, тогда как мужчина попросту вытащил вещи из старого сундука.

«Ищешь волшебное стекло чародея Фазура?» — спросил он.

Халис с улыбкой ответил:

«Именно, только не собираюсь его воровать, хочу просто взглянуть, открыть важную тайну».

«Стекло разбито, — ответил мужчина, — но я прежде с ним часто советовался, знакомился с миром, которого никогда не видел, и с мудростью дальних земель. Возможно, сумею открыть тебе тайну без помощи горячо оплакиваемого стекла».

«Я разыскиваю царицу Шехерезаду, — объяснил Халис, — прославленную сказительницу, которую похитили в багдадских банях и увезли в развалины какого-то древнего города. Для продолжения поисков надо знать его название».

«Говоришь, она царица? — переспросил мужчина. — Сказительница?»

«И богиня».

Собеседник, немного подумав, сказал: «Лишь один город из всех мне известных достоин такой пленницы». И описал Халису место, которое подробно рассматривал в волшебном стекле, назвав даже дворец, в руинах которого, скорее всего, держат Шехерезаду.

И Халис поклонился, почтив его мудрость. «Совет твой бесценен, — признал он, — и я в благодарность освобожу тебя, увезу с собой с острова на летучем жеребце Махаре».

«Щедрое предложение, — признал мужчина, — да, боюсь, я начну трепыхаться, как вытащенная из моря рыба, или пропаду, как птица, выпущенная из клетки в воздух. Еще тебе советую: если хочешь добиться успеха, добудь оружие понадежнее своего жалкого меча, ибо, чую, бесстрашные похитители способны жестоко сражаться за свою добычу».

«Поэтому позволь поведать о почтенном старце, заклинателе бесов, обитающем на пустынном острове Хиджазе в башне, облицованной медными плитами, скрепленными золотыми гвоздями. Он командует небесными птицами, которые нам с ним помогают общаться; обладает познаниями семидесяти двух поколений джиннов и множеством волшебных книг, которыми на свою погибель часто пытаются завладеть люди и демоны. Отыщи его, и он охотно снабдит тебя мощным оружием, с первого взгляда распознав порядочного человека».

Халис поблагодарил мужчину и тут же отправился в путь. Он вновь пролетел над бурным морем и зубчатыми рифами и очень обрадовался, увидев паривших птиц: присутствие их указывало на остров Хиджаз. Преодолев горы восточнее Джидды, он поутру заметил посреди пустыни крепость, сверкавшую, словно огненный столп. Халис посадил Махару на землю и направился к башне, рассматривая по пути окружавшие ее шайки разбойников, цепи воинов, лучников, наступавших с боевыми таранами армий, злобных джиннов; и все они, люди и духи, застыли в атаке, обратившись в камень. Самый огромный враг высился над башней — колоссальный джинн с головой тигра, телом скорпиона, раздвоенным, как вилы, хвостом, схватившийся за меч величиной с ту же башню, пытаясь со скрипом и скрежетом вырваться из каменной оболочки, осыпая по бокам потоки песка.

Войдя в крепостные ворота, Халис поднялся в помещение прямо под крышей, где чирикали птицы небесные. Посреди комнаты устало сидел старик с длинной, как у Ноя, бородой, с глазами, как сушеные финики, с кинжальными ногтями.

«Я тот самый заклинатель бесов, которого ты ищешь, — молвил он, — хотя теперь, как видишь, состарился, не избежав губительного влияния времени. Раньше ходил без устали, а теперь устаю без ходьбы, утратив желание выйти из тенистой башни».

«Великая честь для меня познакомиться, — поклонился Халис, — попросить твоей помощи в деле, которое ты наверняка сочтешь благородным и заслуживающим содействия».

«О твоей миссии мне известно от птиц, чьим языком я владею, и я уже знаю, что у тебя доброе сердце. Но, к несчастью, другой человек, изощренный в искусстве обмана, прожил в учениках у меня много лет, а недавно тайком убежал, прихватив с собой самые сильные талисманы, лучшее оружие и книги заклинаний. Ты видишь перед собой старика, лишенного сил в результате предательства, древнейшего человеческого порока. Вспомни сетования поэта: „Я научил его пускать стрелы из лука, а он их направил в меня, овладев сей наукой“».