Эрика Йонг - Сердце Сапфо

— Эзоп, — сказала я, — созывай общее собрание племени вечером на заходе солнца, я буду говорить с моим народом.

— Я знал, что на тебя можно положиться, — ответил Эзоп.

Вечером, когда солнце начало склоняться за горизонт нашего гористого острова, все его население стало стекаться к кладбищу: через Эзопа я известила всех, что буду ждать там. Я знала, что нет лучшего способа настроить людей на серьезный лад, чем собрать их у кладбища.

Пришли почти все, даже обремененные двумя-тремя детьми, женщины на сносях, мужчины, волочившие за собой коз или тащившие корзинки с рыбой. Они расселись прямо на земле ввиду кладбища, и я оглядела это сборище оборванцев. Они выглядели куда более усталым и потрепанными, чем в тот день, когда мы покидали остров амазонок. Они были измождены — воспитывать детей и добывать еду было не так легко. Все, кроме Лето и ее дев, выглядели изможденными. Эти трое появились последними и, охорашиваясь, остановились на краю собрания. Но мужчины стеснялись флиртовать с ними в присутствии своих детей и женщин.

В единственном оставшемся у меня не драном хитоне я встала перед ними у кромки воды под розовыми лучами заходящего солнца. Я понятия не имела, что скажу, но настроение у меня было дерзкое. Если ты умеешь сочинять стихи на симподии, то перестаешь испытывать страх перед публикой.

— Сядь, Лето, — потребовала я. — Я предпочту, чтобы ты сидела, чем упала, когда услышишь то, что я скажу.

Поначалу Лето вызывающе осталась стоять, но я ждала, вперившись в нее взглядом, и она наконец села, а ее девы опустились на землю рядом с ней.

— Любопытно, вспоминали вы меня или нет. Может быть, вам было интересно, куда я пропала? Сомневаюсь. Вы попали в серьезный переплет, хотя некоторые из вас, похоже, даже не подозревают об этом. Припасы на исходе, женщины теряют зубы и умирают во время родов, дети тоже умирают, а мужчины отбились от рук. Боги оставили вас. И я знаю почему.

Слушатели насторожились. Наконец-то я завладела их вниманием — слушала даже Лето.

— Я отправилась обследовать остров и соскользнула — по воле богов, а не людей — в царство Аида. Оно очень близко. Мы всегда находимся совсем рядом, подозреваем об этом или нет. Там я встретила моего давно умершего отца, моего маленького брата, сонмы серых мертвых душ без всякой надежды на вечную жизнь. Я пересекла реку в лодке Харона. Я говорила с мертвыми. Я видела великого Осириса и вечную Деметру. Я узнала тайны будущего. Поделиться ли этими тайнами с вами? Стоите ли вы этого? Или оставить вас на погибель?

Солнце зашло за горизонт. Дети визжали. Матери кормили грудничков молоком. Мои слушатели смотрели на меня, словно и они тоже видели перед собой мертвые души.

— Осирис велел мне вернуться и предупредить вас об опасности, которой вы подвергаетесь. Вы перестали поклоняться ему, и ваша плоть превратится в прах без всякой надежды на воскресение. Божественный отец сердится на вас. И божественная мать, Деметра, тоже. Она — врата рождения и возрождения, никогда не забывайте об этом. Если вы забудете о ней, все поколения погибнут.

Я сделала долгую паузу, вышагивая перед ними. Я чувствовала их тревогу, словно слышала мучившие их вопросы. И использовала это в своих целях.

— Почему я должна заботиться о вашем будущем? — продолжила я. — Мое бессмертие обеспечено моими песнями. Если я умру сейчас, люди будут продолжать петь мои песни, моя дочь и без меня достигнет совершеннолетия на моем родном острове. Но вы ступили на опасную тропу. Боги перестали руководить вами.

Я снова принялась расхаживать перед ними, делая вид, будто не знаю, стоит ли мне продолжать.

— И что сказал Осирис? — спросил один из египетских моряков. — Расскажи нам.

— Если я расскажу, разве вы сделаете выводы?

— Сделаем! — вскричали эти и другие моряки.

— Осирис — не мой бог, — возразила Майра в рыжих кудряшках. — Мне безразлично, что он там наговорил. Ты скажи, что сказала Деметра.

— В царстве Аида богам все равно, как мы их называем. Они сидят на бессмертном симподии, попивая изысканное вино и отстраненно оценивая наши деяния. Им все равно — живем мы или умираем. Они почти и не обоняют дыма от наших жалких жертвоприношений. Они ждут доказательств того, что мы достойны жить, а если не получают их — с удовольствием обращают нас в прах, чтобы начать все сначала. Боги похожи на гончаров. Если кувшин на круге получился кривым, они бросают его в корыто с глиной. И начинают все заново столько раз, сколько потребуется. Для них мы только кривые, неудавшиеся кувшины. Мы должны доказать, что оправдываем свое существование. Иначе нас выкинут в корыто. Даже наши имена забудутся, а души погибнут навсегда.