Михаил Ишков - Валтасар

Нур-Син только руками развел. Всю ночь промаялся, на утро решил посоветоваться с Балату-шариуцуром. Даниил с тех пор, как сын Набузардана вернулся из Мидии, держался в тени. Все свободное время корпел над какими-то записями. Однажды признался Нур-Сину, что вновь услышал во сне небесную речь. Услышал внятно, испытал неземной восторг и дал обет непременно заносить на кожу все, что ухватит из речей Создателя. Рукопись собирался отправить старцу Иезекиилю, а заодно показать супруге Нур-Сина.

— Она просила, — многозначительно добавил Даниил.

Нур-Син пожал плечами и не стал допытываться, отчего такое уважительно отношение к его жене, растившей сынка, на удивление красивого и здорового мальчика, названного Нидинту-Бела, что означало «дар бога Бела».

Балату выслушал друга и надолго задумался.

— Нур-Син, ты поставил меня в тупик. Мне никогда не приходилось заниматься уличными лицедеями.

— Тогда посоветуй к кому обратиться. Только не называй имени начальника дома городской стражи. Он уже лопается от золота, каким подмазали его всякие проходимцы, способные всего лишь превращать воду в вино.

— Не знаю, чем тебе помочь? — вздохнул Балату. — Разве что отправить гонца на канал Хубур. Может там, в глуши появилось что-нибудь новенькое?

— Отправь и поскорее…

— К чему такая спешка, Нури?

— На то есть причины.

Балату удивленно глянул на друга, потом заявил.

— Хорошо, я сегодня же отправлю гонца.

Уже покидая Балату Нур-Син решился задать вопрос, который мучил его все это время.

— Я смотрю, ты и твои соотечественники нашли общий язык с царем. Ты спокоен, по-прежнему заведуешь почтой. Выходит, твои страхи были напрасны?

— Нет, Нур-Син. Это всего лишь передышка. Пока Набонид враждует с сильными, мы можем быть спокойны, но скоро перемирию придет конец. О том предупреждал Иеремия. Хочешь поделюсь тем, что мне привиделось?

— Да.

— В двадцать четвертый день первого месяца оказался я на берегу Тигра. Поднял глаза и увидел — стоит человек посреди реки. Облачен в льняную одежду, чресла его опоясаны золотом из Уфазы. Тело его — как топаз, лицо как молния, очи — как горящие светильники, руки и ноги — как блестящая медь, и глас его — как голос множества людей. Никто, кроме меня, не видел его. Остался я один и смотрел на это великое видение, но не было во мне крепости. Изменился я и задрожал чрезвычайно, но голос его меня успокоил. «Не бойся, муж желаний! — это он ко мне обратился. — Мир тебе! Мужайся, мужайся!..» Когда же он заговорил со мной, я укрепился духом и сказал: «Говори, господин мой, ибо ты укрепил меня».

— Что же он сказал? — хриплым голосом спросил Нур-Син.

— Придет с востока могучий зверь и будет он четырех рогах. И встанет против него овен. И победит овна зверь, тогда вырастет у него еще один рог. Боднет наполдень, и сокрушится иной зверь, опершийся копытами о берега Евфрата…

Он замолчал.

Потом Нур-Син и Даниил долго сидели молча, каждый думал о своем. Наконец эконом храма Эсагилы поднялся.

— Я пойду. Не забудь о моей просьбе, подыщи фокусника.

Через несколько дней домашний раб Балату-шариуцура привел на подворье Нур-Сина человека, искусного в обращении с огнем. Это был высокий худощавый, загорелый до цвета сушеных фиников старик, еще крепкий, подвижный и улыбчивый. Одет в длинную широкую тунику, на голове башлык. Верхушка башлыка представляла собой шишак, загибавшийся вперед. Прежде всего, он поразил Нур-Сина, Луринду, их маленького сына и всех слуг в доме тем, что мог ходить босиком по раскаленным углям, стоять на горячей жаровне и жонглировать кусками разогретого до красноты металла. Затем фокусник безнаказанно влил в горло раскаленный свинец, после чего принялся выдувать длинные языки пламени и играть с зажженными обручами. Зрители, особенно маленький Нидинту, были в восторге. На просьбу хозяина раскрыть какой-нибудь секрет игры с огнем, фокусник поклонился и ответил, что тайна досталась ему от отца. Он дал отцу клятву никогда и никому не открывать секрет, который кормит его.

— Разумно, — согласился Нур-Син. — Но что ты ответишь, когда о том же спросит тебя царевич?

— Отвечу теми же словами, какими ответил тебе, господин, ибо лукавить с огнем — несмываемый грех.

— Выходит, ты последователь Заратуштры? — спросил хозяин. — То-то, я смотрю, башлык у тебя тот же, что и и атраванов.

— Да, господин, мои родители родом из города Рага.

— Я слышал об этом городе, маг.