Михаил Ишков - Валтасар

Жреца разрубили на куски, его казнь потрясла Экбатаны. Теперь из города побежали все, даже коренные мидийцы. Начала роптать армия.

На пятом году царствования Набонида (550 г до н. э.) Астиаг в предполье перед Экбатанами дал генеральное сражение раздавшейся в числе, заметно пополневшей армии Кира. Мидийское войско он доверил военачальнику Гарпагу, который в решающий момент битвы перешел на сторону Кира. Узнав об измене Гарпага, Астиаг с горечью заявил, что тот «предал мидян в рабство».

Осенью лазутчики и беженцы принесли в Вавилон известие о пленении Астиага, казни Спитама и женитьбе Кира на своей тетке Амитиде, вдове главы жреческой коллегии. Это могло означать, что со дня на день Кир, сын Камбиса, коронуется царем. Но какой страны? Это был важный в политическом смысле вопрос.

Молодой победитель назвал свое царство «страной ариев», однако в Вавилоне территории на востоке, подпавшие под власть Кира, решили по прежней принадлежности именовать Парсом (Персией), ведь до той поры эта была маленькая и нищая горная страна.

Так пожелал Набонид — прислал из Теймы письмо о том, как называть новоявленного врага. Пожелание царя прочитали на государственном совете, все повздыхали, но спорить не стали: Персия так Персия. Маленькая так маленькая.

— Если бы сумасбродства царя ограничивались переименованием соседних стран, — высказался по этому поводу настоятель храма Набу в Борсиппе, — ему бы цены не было!

После чего все поспешили разойтись.

Кир, овладев страной и всеми племенами, жившими южнее и восточнее Каспийского моря, даром времени не терял. Спустя два года, в то время как Набонид пытался организовать оборонительный союз против персидского царя, в котором согласились участвовать египетский фараон и Крез, в Вавилоне получили послание, в котором Кир сообщал, что царь Лидии, ослепленный гордыней, бросил ему вызов и объявил Персии войну. Крез грозился отомстить узурпатору за смерть своего зятя Астиага. Кир далее оповещал, что во исполнение пророчества он решил выступить против Лидии. Пришел час расплаты для Креза.

Послание было странным по форме и непонятным по существу. О том, что Лидия начала войну против общего врага, в Аккаде узнали не от дружественного Креза, а от неприятеля. От кого таился царь Лидии? Может, он решил в одиночку расправиться с выскочкой и захватить всю добычу? Это можно было бы понять, но чего в таком случае добивался новоявленный правитель Персии? Он желал, чтобы Вавилон предал союзника и присоединился к нему? Или в пылу гордыни просто информировал неповоротливых и погрязших в скандалах вавилонян о том, что он так решил, а вы понимайте, как знаете.

Нур-Син, узнав о послании Кира, воспрянул духом. Вот она минута, которую он ждал почти пять лет! Вот он, спасительный поворот судьбы. Об этом он задумывался еще в ту пору, когда был в Мидии, когда вернулся домой.

После начала боевых действий коммуникации Кира пролягут по наезженным путям, проходящим неподалеку от Харрана. Кир углубится в неизвестные ему земли, окажется среди враждебно настроенных народов, ведь царства на полуострове Малая Азия всегда настороженно относились к правителям, приходившим с востока. От владыки Вавилонии только и требовалось вовремя вступить в войну и совместно с Крезом окружить персидское войско в пределах Фригии. В этом случае песенка Кира будет спета.

Правда, план был исполним только в том случае, если союзники будут действовать сообща, доверяя друг другу, а Крез, начиная войну, даже не посоветовался с Набонидом и египетским фараоном. Зная характер Набонида, можно было предположить, что тот не простит горе-союзнику подобного пренебрежения, но в любом случае Нур-Син обязан был обратиться к засевшему в песках царю. Если не напрямую, то хотя бы через Валтасара. Этого требовал долг. Неужели Набонид в такой момент не покинет свое убежище, не попытается восстановить мир со знатными в Вавилоне, не направит армию на помощь Крезу? Если же соображения престижа и упорство в возвеличивании Сина возьмут верх, в случае разгрома Лидии, падение Вавилона неизбежно.

Имея в виду действовать быстро, Нур-Син вновь обратился к Рибату.

Тесть пригласил Нур-Сина к себе домой. За время пребывания возле царевича сын Рахима заметно постарел, помрачнел, характер у него вконец испортился. Выслушав зятя, он долго, подперев голову ладонью, смотрел в окно, потом спросил.

— Ты какие-нибудь фокусы знаешь?

Нур-Син поморгал и вопросительно глянул на родственника.