Иван Басаргин - Дикие пчелы

– Черная, как дьявол черная, ни одного белого пятнышка. Смоль смолью.

– Нет, таких у нас не бывало. Никудышных не держим. А ты все такой же, не умеешь скрывать чужого. Жил бы по-таежному: нашел – молчи, потерял – молчи.

– Душа не приемлет.

– А остался ли бог-то в душе?

– Похоже, отвергла она его.

– Уходи, анчихрист, глаза мои не могут на тебя глядеть.

Макар побывал в дальних деревнях, хотел найти хозяина собаки. А больше убедиться, что его нет. Тем более, какой же человек позарится на никудышную собаку. Успокоился старик. Погиб, видно, охотник в тайге. Так порешил Макар.

Каменцы зашумели и загомонили. Такое случилось впервые – ивайловцы вызвали их на кулачный бой. Ходил слушок, что на такое их подбил Алексей Сонин. И будто он будет биться на стороне ивайловцев. Пытали Алексея, но он отбоярился шутками.

И вот пришла шумная и разухабистая масленица. Утрами еще падали сильные морозы. Туман висел над Уссуркой. Прибрежные кусты в росписи инея. Но под ногами уже хрустит весенний ледок. От этого радость и сила. Можно и бой принять. Охотники вышли из тайги.

Сошлись бойцы на берегу. Разминаются. А тут уже парнишки вылетели на лед и начали квасить друг другу носы. Пошло дело. Трещат зипунишки, хряскают кулачонки по скулам. Звонкий крик повис над рекой:

– Васька, под дых его, под дых!

– Лешка, бей в харю, подножку не моги. Вот так!

– Навались, навались, наша берет! – уже орут мужики косоротясь. Натягивают поплотнее рукавицы. – Семка, варнак, ты пошто же лежачего бьешь? Окстись! Назад! Коваль, ты гля, ить и твой нашего лежачего валтузит. Это ить неправедно. Становись, мужики, пошли войной.

– Плечо к плечу и с богом, почали! – подал команду Степан Бережнов.

– Погоди, доглядчиков надо поставить. От наших – Петра, Журавушку. Петр могет кулаком убить человека, а Журавушка не боец. С их стороны – Евтиха Хомина; тоже может уторкать кого-никого; Шишканова – он самый праведный, чтобы кто не заложил в кулак камень аль кистень, – остановил бойцов Алексей Сонин. – У вас большие права, доглядчики, – обратился он к подошедшим парням и мужикам. – Ежли приметите у кого неправедность, то тут же бейте смертным боем. Вняли?

Вышел вперед Степан Бережнов, поклонился ивайловцам, от ивайловцев вышел Кузьмин и поклонился каменцам.

И тут на глазах у всех вышли из своей стенки Алексей Сонин и Устин Бережнов и перешли на сторону ивайловцев.

– Не дело!

– Неможно! Перевертыши!

– Не то глаголете, мужики, ить наших-то больше, а их меньше, драка будет не по чести, теперича уравнялись, – ответил Алексей.

– Но ить вы лучшие бойцы.

– Обойдетесь.

– Устин, это как же понимать, супротив отца встал? – закричал Степан Бережнов.

– А я хочу спытать, так ли силен мой отец, как он учит нас вожжами. Здесь мы равны перед людьми и богом. Ничего грешного, ничего зазорного, – весело ответил Устин.

Обе стороны загудели. Ивайловцы радостно, каменцы злобно.

– Пущай дерется на стороне хохлов, скулы-то враз свернем набок.

– А это еще посмотрим кто кому. Я ить за каждую скулу буду платить чистоганом.

– Сам берегись, тебе-то уж всыплем.

– Бабушка надвое сказала. Трусите, так и скажите, за это катите пять-шесть бочонков медовухи, и разойдемся. Трусите?! А? Мы согласны дать отступ за медовуху.

– Это вы трусите. Гля, наши парнишки гонят ивайловцев-то. Ха-ха-ха-ха! Бей их! Верна! Под зад наддай. Хорошо! Тронули! Ра-а-а-а-а! – рыкнул Степан Бережнов.

Мелюзга откатилась в сторону. Мужики колыхнулись, полетели в сторону шубы, шапки, и сошлась стенка на стенку. Враз свилась в один клубок.

– Навались! Бей по мусалам. Ниже дыха не бить! Ну держись, Устя! Держись, перевертыши!

Вон уже один покатился от увесистой затрещины, будто его саданул лапищей медведь. Это Исак Лагутин влепил затрещину Семену Ковалю. Семен Коваль взвыл и чертом бросился на Исака. Но куда там, снова был сбит с ног, едва не затоптали.

Бой, праведный бой, только на силу, только на кулак. Устин и Алексей Сонин бьются плечом к плечу. Устин не по годам силен и ловок. Конечно, ему до Петьки-побратима далеко, но среди этой братии он уже силач. Крутится белкой, бьет направо и налево, тут же уходит из-под удара, отскакивает, но Алексея Сонина не бросает, чтобы кто со спины не зашел. Они это отработали загодя. Вот Алексей Сонин поддал в скулу Мефодия Журавлева, клацнули зубы – и тот упал в снег. От Устина покатился Карп Тарабанов. Легко он сбил дружков Яшку Селедкина и Селивона Красильникова. Одному дал в ухо, тот грохнулся на лед и поспешил откатиться в сторону – затопчут, второму расквасил нос и тоже сбил с ног.