Виктор Поротников - Митридат

Возбужденный долгим лобзанием, Митридат подхватил сестру на руки и, не обращая внимания на рабынь, перенес ее на ложе. Рывком избавившись от хитона, он навалился сверху на Антиоху, которая с готовностью приняла его на свое лоно.

Брат и сестра предались любви с таким остервенелым сладострастием, что ложе под ними ходило ходуном.

Рабыни, оставив бубен и свирель, поспешно покинули опочивальню.

Весь день Гистана мучила жажда, и сколько бы он ни пил, она не отпускала его. Евнух исходил потом, он весь горел огнем, словно находился не в прохладном дворце, а в знойной пустыне. Страшная догадка осенила его, когда он, покончив наконец с делами, кое-как добрался до мягкой постели. У него начались страшные боли в животе, будто его внутренности наполнились раскаленными углями, к этому добавился сильнейший озноб. Все предметы расплывались перед глазами корчившегося в судорогах Гистана.

Евнух хотел позвать на помощь, послать за лекарем, но не смог добраться даже до двери, не смог крикнуть.

Проглоченный им яд был замедленного действия; проникая в кровь человека, он вызывал лишь жажду и жар. Однако с каждым часом действие зелья усиливалось, отнимая у больного все силы, наполняя его мозг галлюцинациями. Затем к жару добавлялась боль в кишечнике, жар сменялся ознобом, и вскоре наступила мгновенная смерть.

Утром слуги нашли старшего евнуха лежащим на полу возле ложа в луже собственных нечистот. Его мертвое посиневшее лицо было искажено гримасой боли и какого-то безнадежного отчаяния, высунутый лиловый язык был прикушен зубами.

В тот же день того, кто еще вчера мнил себя первым лицом в государстве, без особых церемоний погребли в некрополе за стенами Синопы.

Антиоха из злорадства повелела выбить на надгробии надпись: «Здесь покоится евнух Гистан, перехитривший самого себя».

Место главного советника занял вновь объявившийся в Синопе Стефан, доводившийся дядей Митридату и Антиохе.

Стефан с большой охотой согласился принять эту должность, которую до него занимали только евнухи.

На желание Антиохи и Митридата сочетаться законным браком Стефан смотрел как на некую блажь. Он не высказывался с явным одобрением за этот кровосмесительный союз, но и не выдвигал доводов против. Это был человек с гибким нравом и угодливыми манерами; все его суждения были тщательно взвешены, все доводы обтекаемы. Стефан не имел привычки навязывать кому-то свое мнение, за что был любим друзьями и родственниками. Свои отношения с придворным окружением он строил, исходя из сиюминутных настроений молодого царя и его царственной сестры.

Антиоха держалась со. Стефаном по-приятельски. Митридат в нем души не чаял. Оба звали его «милый дядя», отвечая на его угодливость самой нежной привязанностью и ласковым вниманием. Так натуры пылкие и непостоянные, часто обуреваемые взрывными страстями, проникаются почтительным смирением и умеряют свой непримиримый пыл, когда с ними обращаются без высокопарных нравоучений, без явного превосходства, потакая их мелким капризам.

Обожаемая сестра необычайно выросла в глазах Митридата, когда она поведала ему, как ловко разделалась со всесильным Гистаном.

— … А если бы Гистан, заметив, что ты бросила в вино какой-то порошок, стал обличать тебя в покушении на свою жизнь, как бы ты поступила тогда? — спросил сестру Митридат во время их откровенной беседы.

— Я выпила бы при нем отравленную чашу, — ответила Антиоха, — ведь я сыпала в вино толченый мел, причем так, чтобы Гистан заметил это.

— Как же ты подмешала яд? — удивился Митридат.

— Яд уже лежал на дне другой чаши, — улыбнулась Антиоха. — Я просто налила в чашу вина, и смертельное зелье было готово.

— Но зачем тебе понадобилось сыпать толченый мел, если Гистан и так не видел, что ты приготовила ему отраву, — недоумевал Митридат. — Дала бы ему чашу с ядом — и все.

— Гистан не доверял мне с самого начала, я видела это по его глазам, — терпеливо объясняла Антиоха. — Мне нужно было усыпить его бдительность. Сделать так, чтобы он сам залез в расставленные мною сети. Я разыграла перед ним наивное коварство, и наш многомудрый Гистан без колебаний решил избавиться от меня, как от злобной гидры. Он подменил чаши в то время, когда я причесывалась, и не догадывался, что я слежу за ним. В результате я выпила вино с мелом, а Гистан — вино с ядом. Дальнейшее тебе известно, братец.

— Так ты сама взяла себе чашу с ядом, а Гистану подсунула толченый мел в полной уверенности, что Гистан за твоей спиной заменит чаши, — восхищенно покачал головой Митридат. — Как все просто. Бедный Гистан недооценил тебя, сестра.