Виктор Поротников - Митридат

— Уду-воин хоть куда! — восхищенно проговорил Сисина. — Придет срок, и он открыто выступит против отца.

— Значит, Маргуш вряд ли окажет мне поддержку, обремененный своими заботами, — задумчиво произнес Митридат.

— Как знать, — пожал плечами Моаферн. — Может, Маргуш и станет твоим союзником, если ты поможешь ему одолеть Уду.

— Да, — кивнул Сисина, — Уду для Маргуша — главная забота. Неожиданно в шатер вбежал Фрада, предводитель царских телохранителей.

— Царь, повитуха просила передать, что у царицы начались схватки. Там прибежала служанка от нее. Митридат вскочил, затем снова сел.

— Моаферн, дружище, — волнуясь, заговорил он, — умоляю, помоги моей жене, облегчи ей страдания.

Моаферн встал и набросил на плечи плащ.

— Не беспокойся, Митридат, — спокойно промолвил он, — женские роды мне не в диковинку. Куда идти?

— Фрада, проводи его, — кивнул военачальнику Митридат.

В полночь Статира разрешилась от бремени дочерью. Когда Митридат пришел к ней рано утром, она спала, измученная и обессиленная. Повитуха показала Митридату новорожденную. Находившийся тут же Моаферн заметил с улыбкой:

— Пришлось изрядно повозиться с твоей дочуркой, царь. Она никак не хотела покидать чрево матери. Какое имя ты ей дашь?

— Я назову дочь Апамой, — сказал Митридат.

Царь скифинов принимал своего знатного гостя и его свиту в своем просторном шатре, расположенном в самом центре становища.

Маргуш, по обычаю степняков, сидел на белом мягком войлоке, поджав под себя ноги. Справа от него восседал любимый сын Урташ, слева — седой старик с крючковатым носом.

По сторонам вдоль войлочных стенок шатра также с поджатыми ногами сидели приближенные Маргуша, всего не меньше тридцати человек.

Митридат и его люди после приветственных слов, сказанных Тирибазом, знающим язык скифинов, уселись посреди шатра на отведенные для них места.

Моаферн и Сисина также находились в шатре, оба сидели среди скифинской знати.

Сначала шаман скифинов долго гадал на ивовых палочках, раскладывая их перед собой длинными рядами. При этом он бормотал какие-то заклинания, закатывал глаза и легко бил себя по впалым щекам. Во время движений амулеты из дерева и кости, висевшие у него на шее и прикрепленные тонкими бечевками к краям шапки с загнутым верхом, сталкивались со звуком раскатившихся костяных шариков.

Во время этого незамысловатого обряда в шатре царила полнейшая тишина. По глазам и лицам степняков было видно, что для них эта процедура имеет огромную важность. По сути от результата гадания зависело, станет царь скифинов разговаривать с незванными гостями или велит им убираться прочь.

Митридат незаметно разглядывал предводителя скифинов, его сына и первых людей племени. До сих пор ему не приходилось иметь дело с этим народом.

На вид Маргушу было около пятидесяти лет. Он был широкоплеч и осанист. Одежда на нем была в точности такая же, как на любом из находившихся в шатре скифинов. Единственным отличием была диадема из золотых пластинок, стягивавшая его загорелый открытый лоб. Длинные светлые волосы Маргуша достигали плеч. Небольшая золотистая бородка и усы придавали царю суровую мужественность.

Его сын был также светловолос и разрезом глаз очень походил на отца. Урташ только-только переступил семнадцатилетний рубеж, поэтому еще не имел ни усов, ни бороды.

Одеяние скифинов состояло из штанов и длинных рубах из выделанной кожи. На всех были красивые узорные пояса, на которых висели кинжалы: у кого в посеребренных ножнах, у кого в позолоченных. Многие имели золотую серьгу в левом ухе, а на груди? — ожерелье из золотых монет либо прекрасно выполненную золотую пектораль.

Необычайно красивая пектораль покоилась на груди у царя скифинов. Она представляла собой двойную дугу из витой золотой проволоки. Пространство между дугами было заполнено искусно отлитыми из золота крошечными фигурками конных воинов, по оружию и одеянию в которых без труда можно было узнать скифинов. На концах дуги было два кольца, через них был продернут шнурок, завязанный на крепкой шее Маргуша.

Наконец шаман закончил свое гадание и возвестил, что царь Митридат и его вельможи прибыли к скифииам без злого умысла.

— Подобные гонимому ветром перекати-полю, — шепотом переводил Тирибаз Митридату слова шамана.

«Подмечено верно, клянусь Митрой», — подумал Митридат, восхищенный такой прозорливостью гадателя.