Виктор Поротников - Митридат

Олдуз сразу показала свой неукротимый нрав, отказавшись раздеться и возлечь на ложе с мужем.

— Твои жрецы оскорбляли и унижали меня, поливая коровьей мочой, оттирая песком, будто я медный котел. Мне не давали толком поспать девять ночей подряд, то и дело заставляя мыться и молиться, молиться и мыться, словно я прокаженная. За это моему супругу тоже придется поунижаться, чтобы добиться моего тела, столь чистого и благоуханного после такой долгой и тщательной чистки! — Олдуз говорила на неплохом персидском, что несказанно удивило и обрадовало Митридата.

— Откуда ты знаешь персидский? — спросил он.

— Моя мать персианка, — гордо ответила Олдуз. — Скифины захватили ее в одном из набегов. Своей красотой она сразу покорила моего отца, и он, не задумываясь, взял ее в жены. Впрочем, он все делает, долго не раздумывая. Такой он человек.

Митридат, лежа под одеялом, наблюдал, как Олдуз укладывается спать отдельно от него. Вернее, любовался ее гибким станом, длинными распущенными волосами, движениями, полными непринужденной грации…

«А эта дочь степей необычайно привлекательна, — лениво думал он. — Не зря ее отец так гордится ею».

Олдуз, словно читая мысли Митридата, легко и проворно избавилась от явно стеснявшего ее свадебного наряда, без малейшего стеснения демонстрируя ему свои прелести. Она выглядела немного старше своих шестнадцати лет благодаря крепкому сложению, властному выражению лица и необычайно густым изогнутым бровям.

Ложась в постель, девушка взмахом покрывала загасила светильник. Все пространство шатра окуталось непроницаемой тьмой.

Слабый девичий вздох, чуть слышно прозвучавший в этой тьме, пробудил в Митридате решимость. Он на ощупь прокрался к противоположной стенке шатра и отыскал руками завернутую в одеяло Олдуз.

Девушка ничем не выразила негодование или испуга, позволяя Митридату гладить свое тело. Но едва он отыскал губами ее уста, тут же ему в горло уперлось острие кинжала.

— Убирайся! — с угрозой прошептала Олдуз.

Митридату вспомнились женщины-скифинки, дерущиеся наравне с мужчинами на свадебном пиршестве, и он безмолвно повиновался. От местных женщин всего можно ожидать, они норовисты, как степные лошади, на которых ездят с младых лет.

Наступила зима с холодными ветрами и снегопадами.

Войско Митридата осталось зимовать в кочевье Маргуша.

Изначально в мире существовали два первичных духа, близнецы, славящиеся своей противоположностью.

Когда эти два духа, добрый и злой, схватились впервые, то они создали бытие и небытие; каждый из них избрал свою дорогу. Ангро-Манью, Злой Дух, выбрал зло, Дух добра Ахурамазда выбрал праведность.

С помощью Спэнта-Манью, Святого Духа, Ахурамазда явил к жизни шесть светлых божеств, своих верных помощников по укреплению в мире добра и уничтожению зла.

Первым появился на свет Воху-Мана, Благой Помысел. Потом Аша-Вахишта, Лучшая Праведность, олицетворявшая могучий закон истины — аша. За ними следом появились Спанта-Арианти, Святое Благочестие, воплощающее посвящение тому, что хорошо и праведно, и Хшатра-Ваирия, Желанная Власть, представляющая собой силу, которую всякий должен проявлять, стремясь к праведной жизни. Последними были создана Хаурватат (Целостность) и Амэрэтат (Бессмертие). Они не только укрепляют смертное бытие, но и способны даровать праведникам вечное процветание и вечную жизнь.

Божества, созданные Ахурамаздой, получили название Амэша-Спэнта (Бессмертные Святые).

В свою очередь и Ангро-Манью создал злонамеренных демонов — даэва, собираясь противостоять Ахурамазде и Бессмертным Святым.

Обретя верных помощников, Ахурамазда приступил к творению мира. Это происходило в два этапа. Сначала он создал все предметы и живые существа свободными от телесных оболочек. Затем Творец придал всему определенные черты, то есть соединил духовное с материальным. Материальное бытие было лучше, чем предшествующее нематериальное, потому что совершенные творения Ахурамазда получили в нем благо в форме чего-то цельного и ощутимого.

Когда свершился второй акт творения, началось сражение со злом, поскольку в отличие от нематериального бытия материальное творение оказалось уязвимым для сил зла. Ангро-Манью яростно ворвался в мир через нижнюю сферу небес и погубил его совершенство. Он вынырнул из воды, сделав большую ее часть соленой, затем ринулся к земле. И там, куда он проник, образовались пустыни. Злой Дух иссушил растения, убил единотворного быка и первого человека. В конце концов Ангро-Манью напал на седьмое божественное творение — на огонь — и испортил его дымом.