Виктор Поротников - Митридат

— Клянусь Митрой и семью божествами, хранителями аши, никому не рассказывать об услышанном сейчас, — торжественно произнес Митридат, подняв правую руку.

— Нет, ты поклянись эллинскими богами, — сказала Антиоха. Митридат поклялся Зевсом и всеми богами Олимпа.

Однако Антиоха не успела поведать брату свою страшную тайну. Пришел Гистан и с поклоном попросил Митридата следовать за ним.

— Божественная царица желает видеть своего старшего сына, — сказал евнух.

— Именно сейчас? — сердито спросила Антиоха.

— Да, о светлоокая дочь нашей повелительницы, — не поднимая глаз, ответил Гистан.

— Что ж, договорим в другой раз, — вздохнула Антиоха.

— Последнее время ты стал избегать меня, сынок, — молвила Лаодика, придя в комнату к своему младшему сыну. — В чем дело? Чем я прогневила тебя?

— Ничем, — грубо ответил своенравный юнец, оттолкнув руку матери, потянувшуюся к его волосам.

Лаодика опустилась на стул, не спуская с сына грустных глаз.

Он же намеренно не замечал ее присутствия, ковыряя в зубах зубочисткой.

Возле ложа, на котором возлежал Митридат, на круглом столике горками возвышались на подносе изюм, очищенные орехи, инжир, дольки сушеной дыни.

Старый слуга, заливавший масло в светильники, пожаловался царице:

— Митридат ничего не ест кроме сладостей, еще он заставляет меня тайком приносить ему вино. Юноше в его годы…

— Убирайся вон! — крикнул сын царицы и запустил в слугу подушкой.

Слуга с поклоном удалился.

Митридат поднял с полу свернутый в трубку папирус и, развернув его, стал читать, по-прежнему не обращая на мать никакого внимания.

— Это Софокл или Эсхил? — напомнила о себе Лаодика. — Что ты читаешь?

— Еврипида, — буркнул из-за развернутого папируса Митридат.

— Взял у Антиохи?

— Разве во дворце одна Антиоха читает Еврипида?

— Я просто знаю, что Антиохе очень нравится этот трагик. А тебе?

— Ничего особенного.

— Мне тоже всегда больше нравился Софокл.

— А Софокл и вовсе бездарность!

— Я могу дать тебе почитать что-нибудь из Менандра. Хочешь, сынок?

— Нет, не хочу.

— Я все же принесу тебе парочку комедий, очень смешных.

— Не обещаю, что стану читать их.

Сын явно хотел сделать матери больно, и Лаодика почувствовала это. Ей ли было не знать своего младшего и любимого сына, воспитанием которого она занималась сама, не доверяя воспитателям мужа. По ее мнению, людей грубоватых и ограниченных.

— Ну что случилось, Митридат? — жалобно спросила Лаодика. — В чем я виновата перед тобой?

— Повторяю, ни в чем, — холодно ответил Митридат.

— Но я же вижу, что ты избегаешь меня.

— Я просто не хочу мешать тебе общаться с моим старшим братом, — язвительно вымолвил Митридат. — Ты же не отходишь от него! Наверное, опасаешься, что он опять убежит в горы.

— Какая чушь! — пробормотала Лаодика удивленная тем, что Митридат ревнует ее к своему старшему брату.

— Ах, чушь?! — визгливо взорвался Митридат, швырнув на пол папирус. — А эти подарки, которые ты ему даришь чуть ли не каждый день! А улыбки, которые ты расточаешь, едва увидишь его! А твои постоянные восхищения им: какой сильный, какой ловкий, какой красивый! За едой он сидит подле тебя, в парке ты гуляешь рука об руку с ним. Даже в город он выезжает на колеснице вместе с тобой. Трон отца в скором времени тоже займет твой старший сын, надобность во мне, как видно, отпала. Вот я и не мешаю вам.

Лаодика, смущенная таким напором, не сразу нашлась, что ответить.

— Вы оба мне дороги, но у твоего старшего брата, конечно, больше прав на трон. И по закону…

— Знать Синопы желает меня видеть царем, — нервно вставил Митридат, — ибо я более похож на эллина, нежели мой брат. Он более похож на перса.

— Внешне вы оба похожи на эллинов, — заметила царица.

— Твой обожаемый Митридат тайком молится Ахурамазде, ест какую-то траву, обвешан амулетами, как варвар, — не унимался горячий подросток. — Он охотнее говорит по-персидски, чем по-гречески. Если уж на то пошло, то пускай он царствует в Амасии, где живет много персов, а я буду царствовать над эллинами в Синопе.

— В стране не может быть два царя, сынок, — назидательно промолвила Лаодика.

— Поэтому мой старший брат хочет избавиться от меня, — с обидой в голосе промолвил Митридат.

— С чего ты это взял? — недоумевала Лаодика. — За эти два месяца, что Митридат живет с нами, он ни разу не отозвался о тебе плохо. Он был бы рад дружить с тобой, сынок, но ты сам избегаешь его.