Виктор Поротников - Митридат

Подготавливая флот и войско к походу на Родос, Митридат находил время и для Стратоники, обаяние которой держало его в плену. Военачальники ворчали втихомолку:

— Если бы Александр Великий так же увлекался женщинами, он вряд ли достиг бы Индии.

— Летнее время слишком дорого для полководца, чтобы тратить его на женские прелести, но попробуй скажи об этом Митридату!

— Стратоника околдовала его. Царь не проводит и дня без нее!

— То-то родосцы радуются…

Наконец Митридат назначил день выступления.

Последнюю ночь перед походом Митридат провел со Стратоникой. Он не уставал обладать своей юной женой-красавицей, прекрасное тело которой, казалось, было создано для ласк.

— Как мне не хочется с тобой расставаться! — молвил Митридат, уткнувшись лицом в пушистые волосы супруги.

— Ну и не расставайся, — ответила Стратоника. — Возьми меня с собой!

— Не могу, — вздыхал Митридат. — И так в войске ходят разговоры, будто бы я не могу и дня прожить без твоих поцелуев.

— Неужели тебя заботят эти разговоры, Митридат? — удивлялась Стратоника. — Вспомни, женой Ареса является Афродита, богиня любви.

— Мне конечно, далеко до Ареса, — заметил Митридат, лаская руками обнаженное тело Стратоники, — зато ты своей красотой намного превосходишь Афродиту!

— Не говори так, милый, — прошептала Стратоника. — Боги завистливы и злопамятны.

Утром в спальню Митридата, расталкивая стражу, вбежал Критобул. Он был бледен, почти испуган.

— Несчастье, царь! — с порога возвестил секретарь. — Прибыл гонец из Греции.

Митридат вскочил с ложа, сбросив остатки сна:

— Что там? Умер Архелай?

— Архелай жив, царь. Но войско его разбито Суллой при Херонее. Разбито наголову.

Митридат онемел от неожиданности. Проснувшаяся Стратоника была изумлена не меньше.

— Продолжай, — помертвевшими губами прошептал Митридат.

— Дромихет и Неман пали в битве, царь. Архелай спасся на остров Эвбея, от всего войска у него осталось меньше двадцати тысяч воинов.

— Жив ли Таксил?

— Жив, царь. Он тоже на Эвбее.

— А мой сын Ксифар?

— Уцелел и Ксифар. Он тоже с Архелаем.

Митридат со стоном уронил голову на согнутые руки и глухо промолвил, не глядя на секретаря:

— Собери военачальников, Критобул. Поход на Родос отменяется.

Военачальники собрались в зале, где еще совсем недавно шумели победные пиры и принимались посольства от покоренных городов. На самом видном месте стояли захваченные у римлян значки когорт и манипулов, знамена легионов. На стенах висели щиты, панцири и шлемы римских военачальников, павших в битвах с понтийцами.

Митридат вступил в зал, одетый по-военному. Его лицо с сурово сжатыми губами выражало холодную решимость. Царя сопровождали Тирибаз и Моаферн.

В зале царило гнетущее молчание. Предводители понтийского войска были оглушены известием о поражении Архелая. Все поклонились Митридату, который прошел к возвышению и сел на золотой трон.

Распорядитель церемоний начал было давно установившийся церемониал. По его знаку у царского трона заняли место опахалоносцы, жезлоносцы и телохранители. Глашатай объявил о проскинесисе…

Однако Митридат прервал его, голос царя прозвучал резко и раздраженно:

— Довольно церемоний! Давайте, ближе к делу! Я хочу знать, что думают мои полководцы о случившемся в Греции. Не означает ли разгром при Херонее Архелая поражение в войне? Пусть каждый говорит то, что думает.

Первыми высказались Сузамитра, Фрада и Критобул. Пользующиеся доверием и милостью царя, они выступали яростно и откровенно. Все трое стояли за продолжение войны.

— Гибель войска еще не есть поражение в войне, — молвил Сузамитра. — Потеря Греции — вот что может привести нас к поражению.

— Нельзя бросать союзных нам греков, — вторил ему Критобул. — Греческие государства медлят переходить на сторону римлян, значит, их правители верят в то, что силу Митридата даже такими потерями сломить невозможно.

— Ничего страшного не произошло, царь, — сказал Фрада. — Мы проиграли сегодня, зато победим завтра!

Мнения остальных военачальников разделились. Большинство склонялось к продолжению войны, но были и такие, кто робко высказывался за переговоры с Суллой.

Слово взял Тирибаз.

— Я думаю, всем известно, в каком отчаянном положении находится Сулла. Без денег, без союзников, без поддержки из Рима, где его враги, по слухам, разграбили все его имущество. К нему в стан бежали из Рима не только друзья, но и жена с детьми. В Греции Сулле подвластны только Аттика и Беотия. Флота у него нет, а без флота все его победы ничего не значат, ибо в Греции по-настоящему властвует лишь тот, кто имеет сильный флот. Нельзя отчаиваться даже после столь тяжелого поражения, ведь у нашего врага и после такой блестящей победы положение еще более неопределенное, поскольку ему угрожает опасность не только от нас, но даже из родного отечества. Вдобавок Архелай не унывает и готов сражаться с римлянами дальше.