Виктор Поротников - Митридат

Царица взяла драгоценности и пытливо посмотрела на сына. Видя, что Митридата смущает одно ее присутствие, Лаодика направилась к двери.

Прежде чем уйти, она сказала:

— Ты навестишь своих сестер? — И после кивка Митридата добавила — Сегодня или завтра?

— Я хотел бы сегодня, — ответил Митридат.

— Гистан проводит тебя к ним, я распоряжусь. Меня, к сожалению, ждут дела государства.

По красивому лицу царицы промелькнула тень сожаления. Помахав сыну рукой, она скрылась за дверью.

Оставшись один, Митридат сел на скамью и обхватил голову руками. Он гнал от себя нечестивые мысли, но ему показалось, что в прощальном взгляде матери было что-то непристойное, что-то такое, что горячит ему кровь!

«Нет! Не может быть, — твердил себе Митридат. — Мне почудилось. Ведь мы же обо всем только что договорились. Мы же условились считать случившееся между нами данью древнему обычаю персов. И больше такое не повторится. Не должно повториться!»

Уверив себя в своей ошибке, Митридат немного успокоился. Однако настроение его от этого не улучшилось. Чудовищность содеянного продолжала давить на него страшной тяжестью.

Дела у Лаодики не ладились, и заботы о государстве волновали ее меньше всего в этот день, наполненный впечатлениями с самого утра. В результате с сокровищехранителем пришлось разговаривать царскому секретарю Дионисию, благо это ему было не в первый раз. И с гаушакой Гергисом, не сумевшим переловить всех тех, кто сопровождал скитальца Митридата, разговаривали в основном Мнаситей и Багофан, который, несмотря на рану, проявлял рвение в государственных делах.

Царица, лениво выслушав объяснения Гергиса, удалилась в свои покои, сославшись на головную боль.

— Такая же боль появится в скором времени и у нас, друзья, — многозначительно заметил Мнаситей после ухода Лаодики, — покуда Митридат будет пребывать во дворце. Этот юноша далеко не так прост, как кажется. Кто знает, что кроется за его сыновней привязанностью.

— Неужели царица не распознает своего сыночка? — высказался Гергис, понизив голос. — Она ведь неглупая женщина!

— К сожалению, Лаодика очарована Митридатом, а это верный признак, что чувства в ней довлеют над разумом, — мрачно промолвил Мнаситей. — Если Митридат не глуп, он попытается воспользоваться этим, чтобы захватить трон своего отца. Чем это может грозить всем нам, вы знаете.

— Надо помочь царице разочароваться в сыне, — сказал Багофан, более остальных беспокоясь за свое будущее: он столько времени гонялся за Митридатом.

— А может, женить Митридата на одной из твоих дочерей? — спросил вошедший в комнату Дионисий. — Такое родство привяжет беспокойного сыночка Лаодики к нам, и он порвет связи с отщепенцами, засевшими в горах, и со смутьянами в Амасии. Все равно перебить и тех и других мы не сможем при всем желании. Так хотя бы вырвем знамя из их рук!

Вельможи, все трое, с удивлением взглянули на секретаря, стоящего перед ними с навощенной дощечкой в руках. Первым отреагировал Мнаситей.

— Мудрый совет, клянусь Зевсом! — рассмеялся он и похлопал Багофана по плечу. — Такая уздечка, пожалуй, смирит старшего сына Лаодики. Как думаешь, Багофан?

Багофан с сомнением покачал головой, но ничего не ответил. Промолчал и Гергис, по своему обыкновению решив обдумать это наедине с самим собой.

Между тем тот, о ком они говорили, в это время шел дворцовыми переходами вместе с Гистаном в покои своих сестер.

Своих младших сестер, Роксану и Нису, Митридат увидел в небольшом внутреннем дворике, обнесенном крытой колоннадой.

Девочки качались на качелях и не сразу узнали в широкоплечем статном юноше с загорелым лицом и спутанными кудрями своего старшего брата.

Когда Гистан сказал им, кто перед ними, сестры перестали качаться на кипарисовой доске и робко приблизились к Митридату. Обе разглядывали юношу с затаенным любопытством, подталкивая вперед одна другую.

Тринадцатилетняя Роксана была долговяза и нескладна. Ее длинные черные волосы были уложены в прическу, какие носят эллинки, но прическа успела растрепаться, и густые темные локоны свешивались ей на худенькие плечи с выступающими ключицами, будто лошадиная грива. Большой выдающийся вперед нос, доставшийся ей в наследство от отца, как и цвет волос, портил лицо девочки, на котором лучились одухотворенные зеленовато-голубые глаза под красиво изгибающимися бровями. Взгляд этих не по-детски серьезных глаз сразу привлек внимание Митридата.