Виктор Поротников - Митридат

К удивлению Митридата, его друзья проявили поразительное единодушие в том, что воевать с Римом не следует.

Первым высказался Диофант, который в царствование отца Митридата имел возможность сам увидеть, как воюют римляне; тогда Пергам, Фригия и Мисия были охвачены восстанием гелиополитов. Во главе восставших стоял сводный брат умершего пергамского царя Аттала Аристоник.

— Победить Рим невозможно, потому что все жизненно важные земли и города римлян находятся далеко отсюда, до самого Рима надо плыть по морю много дней, — говорил рассудительный Диофант. — Можно разбить одно римское войско, другое, но им на смену римляне выставят третье, четвертое, пятое… Упорству этого народа можно позавидовать, а огромное число союзников делает военные силы Рима практически неисчерпаемыми.

— У царя Дария тоже было бесчисленное войско, однако царь Александр победил его во всех сражениях, имея чуть больше тридцати тысяч воинов, — возразил Митридат. — Мне думается, мое войско достаточно закалено в походах, чтобы с успехом противостоять хваленым римским легионам.

— Повторяю еще раз, — спокойно промолвил Диофант, — с нашим войском вполне можно разбить римлян. Но победа над римским войском не будет означать победу над Римом. Царь Александр потому и сокрушил державу Ахеменидов, что действовал на ее коренных землях, отнимая у персов их крепости и города. Успешно воевать с Римом можно только в Италии. Таково мое мнение, — сказал в заключение Диофант.

Потом выступил Стефан.

— Не знаю, сколько потребуется войска, пешего и конного, чтобы победить Рим, но твердо знаю, что денег на это уйдет очень много. Самое печальное, что, даже победив римлян, мы не сможем захватить их земли, Диофант прав, ибо они далеко отсюда. А те владения в Азии, где сидит римский наместник, приобретены Римом по завещанию пергамского царя Аттала. Население Пергама, ограбленное римскими чиновниками и откупщиками, будет ждать от победителей Рима ослабления налогового гнета, а то и вовсе полной свободы. Отсюда следует…

— Речь идет не о Пергаме, дядюшка, но о Каппадокии, откуда нас хотят изгнать римляне, — раздраженно вставил Митридат. — Ты сам говорил недавно, что одна Каппадокия обогащает Понт лучше Колхиды и Малой Армении, вместе взятых. Не забыл?

— И все же я против того, чтобы из-за Каппадокии воевать с Римом, — сказал Стефан.

Затем взял слово Моаферн.

— Диофант верно подметил, Рим имеет множество союзников, вольных и невольных, поскольку им захвачено полмира. Рим часто воюет чужими мечами. К примеру, воюя с Аристоником, римляне привлекли на свою сторону каппадокийского царя. В войне с македонским царем Персеем римляне опирались на этолийцев и на пергамского царя Эвмена. В войне с Антиохом Великим — на того же Эвмена. На ослабленный после двух неудачных войн Карфаген римляне натравили нумидийского царя Масиниссу, на непокорного спартанского царя Набиса — ахейцев.

— Что ты хочешь этим сказать, Моаферн? — хмуро спросил Митридат.

— Лишь то, что у нас союзников нет, — ответил Моаферн. — Никомед трепещет перед Римом, и я не удивлюсь, если он поднимет против нас оружие, покоряясь воле римлян. Вполне вероятно, что Тигран также выступит на стороне римлян, дабы вернуть себе Акилисену и Малую Армению. Еще есть парфянский царь, который отказался породниться с тобой и от которого можно ожидать чего угодно… Мое мнение — начинать войну с Римом без надежных союзников нельзя. Потом высказался Критобул.

— Все сказанное до меня верно и справедливо, но все же не затрагивает суть вопроса. Суть же в том, что Рим не зря так громогласно объявляет свои требования нам и Никомеду. Объявляет именно теперь, а не несколько лет назад, когда только начались завоевания Пафлагонии и Галатии. Объяснение тому простое, друзья мои: у Рима развязаны руки. Вспомните, когда Митридат и Никомед разделили между собой Пафлагонию. Рим вел трудную войну с нумидийским царем Югуртой. Победив Югурту, римляне столкнулись с новой опасностью: в Италию из-за Альп двинулись варварские племена кимвров и тевтонов, за одно лето истребивших два римских войска. Одновременно с этим в Сицилии началось восстание рабов, в короткий срок захвативших почти весь остров. Риму было не до наведения справедливости где-то в далекой Азии, не до жалоб каппадокийцев и гераклеотов.

И вот железный полководец Гай Марий, победитель Югурты, разбил наконец кимвров и тевтонов. Благодарные римляне объявили Гая Мария третьим основателем Рима после легендарного Ромула и прославленного Камилла, тем самым почтив его высшей почестью своего государства. Два года спустя были усмирены восставшие рабы. Окрыленные своими победами, римляне вновь ощутили себя властелинами мира! Но и это не главное. — Критобул сделал паузу, дабы придать больше веса своим словам. — Главное — не в одержанных римлянами победах, а в римском войске, изменившемся после реформ Гая Мария. Это войско жаждет новых побед и военной добычи, ибо наполовину состоит из неимущих граждан. Этим войском командуют военачальники из среды популяров и римских всадников, жадных до чужих земель и богатств. И наконец самое важное — популяры и всадники имеют в лице Гая Мария того непобедимого полководца, который способен сокрушить любою врага.