Виктор Поротников - Митридат

— Еще я захватил три тысячи прекрасных кобылиц. Неоптолем, сын Диофанта, погнал их в долину Хилиокомон, — похвалялся Митридат. — Кроме того, мне в руки угодили большие запасы зерна и меда. И целые залежи готовой к переплавке замечательной железной руды. Для ее перевозки даже не хватило повозок. Пришлось собрать у окрестных жителей всех мулов и ослов для доставки руды в Амасию и Синопу. — Значит, война закончилась? — с надеждой в голосе спросила Роксана.

— Малую Армению я захватил, но останавливаться на этом не стоит, — сказал Митридат. — Я приказал Диофанту и Сузамитре переправиться через Евфрат и вторгнуться в Акилисену, соседнюю с Малой Арменией область. За Акилисеной начинаются коренные земли Великой Армении, лежащие вокруг озера Ван.

— Ты собираешься завоевать и Великую Армению? — удивилась Роксана.

— Царство старика Тиграна прикрывает Понт от вторжений парфян, — ответил Митридат, — поэтому Великая Армения нужна мне как щит. Но области Акилисену и Оромантиду я намерен взять себе. Там большие залежи руды и в обилии растет корабельный лес.

— Сколько же продлится эта война? — огорчилась Роксана, уже решившая, что Митридат вернулся насовсем.

— Не знаю, — пожал плечами Митридат, — но пока мое оружие победоносно.

— А не мог бы ты доверить вести войну своим полководцам? Ведь ты потомок Ахеменидов, а ахеменидские цари не бросались очертя голову навстречу опасностям, — как бы между прочим заметила Роксана. — Тебе нельзя рисковать жизнью, мой милый, ибо все твои сыновья совсем малы и не могут занять трон, случись с тобой непоправимое. Разве победа теряет свою ценность, если в войске не присутствует царь? Разве царь Тигран стоит во главе армянского войска?

— Нет. — Митридат как-то странно взглянул на Роксану. — Тигран находится в городе Арташат, своей столице. Со мной сражались его военачальники.

— Вот видишь! — Роксана свысока кивнула головой. — Тигран больше твоего заботится о себе, а значит, и о своем царстве.

— Что ж, это не лишено мудрости, — пробормотал Митридат. — Мои полководцы лучше армянских, свидетели боги. К тому же там находится Тирибаз. Ты права, Роксана, незачем мне стоять во главе войска, достаточно того, что я стою во главе государства!

И Митридат остался в Синопе, передав все полномочия для ведения войны Тирибазу и Диофанту. Гонец с царским указом в тот же день умчался к войску. Роксана торжествовала: Митридат впервые послушался ее совета. В отношениях супругов наступила пора новых маленьких радостей и счастливых открытий. В опочивальне Роксана не без внутреннего торжества явила Митридату свою наготу как некий дар. Ее округлившиеся бедра, налившиеся полнотой руки и плечи являли собой красоту форм греческих статуй. В ней чувствовалась гибкость, какой не было раньше, и легкость движений, сменившая природную угловатость. Вдобавок благоухание густых шелковистых волос Роксаны, ее любящий взгляд, ласковые прикосновения нежных пальцев совершенно очаровали Митридата. Она была та же и в то же время какая-то другая, необыкновенная, неизведанная… Роксана возлегла на ложе в спокойном величии богини, не торопясь отдаться Митридату. От ее матово-белой кожи исходил еле уловимый аромат. Митридат, покрывая поцелуями нежное тело супруги, неожиданно для самого себя запустил язык в ее увлажненное чрево, чего с ним доселе не бывало. Он привык царствовать и в постели, вкушая сладость от обладания женщинами, но дарил ответную сладость до Роксаны лишь одной женщине — своей матери. Эта ночь стала для супругов неким откровением, словно окрылив их чувства друг к другу — Роксана впервые вознеслась на вершину блаженства благодаря Митридату. Он же был восхищен переменой, произошедшей в Роксане, той неутомимостью, с какой она возбуждала его. С уст Митридата сорвалось признание: «Ты самая дивная женщина на свете!»

От этих слов у Роксаны закружилась голова. Она была переполнена счастьем!

К исчезновению Адобогион Митридат отнесся спокойно и даже не огорчился, узнав об этом от Роксаны. Он больше сожалел о сбежавшем от него телохранителе, которого очень ценил.

Митридат и Роксана предавались ласкам ночи напролет, отсыпаясь днем. В их сознании все перевернулось: ночь была для них сладостной отрадой, а день — отдохновением от ночных утех на ложе. Заботы государства и продолжающаяся где-то война их не волновали.

Однако по милости завистливых богов — иной причины Роксана просто не видела! — любовная идиллия вскоре нарушилась.