Вячеслав Софронов - Хан с лицом странника

— Сам вижу, — зло ответил Кучум, пощипывая короткий ус. Желваки так и играли на его скулах, а глаза застыли в недобром прищуре.

— Из лука бы их достать, — подал голос молчавший до того Халик.

— Из лука, говоришь… Не-е-е, не достать, как бы советуясь сам с собой, ответил Кучум, — даже если и долетит, то у гуся крепкое перо на спине. Охотники его влет бьют снизу в брюхо.

— А может, они испугаются и взлетят? — Анне тоже хотелось помочь соколу, парящему над озером.

— Может и испугаются, — в задумчивости проговорил Кучум, — напугать — это можно. — Он снял со спины колчан и начал вытаскивать одну за другой стрелы, осматривая их наконечники. — Точно, есть такая, — он достал стрелу, наконечник которой был полый с отверстиями в нескольких местах, — поющей стрелой называется, — пояснил он с любопытством наблюдающими за ним Анне и Халику. — Вот она-то нам и понадобится.

Уложив ее на тетиву, он слегка отклонился в седле, вскинул лук, прикинул расстояние до гусиного табунка и, до предела натянув лук, выпустил стрелу, замирая на мгновение. Она пошла вверх, будто стремилась уйти в легкие белые облачка, плывущие далеко над озером, взбираясь все выше и выше, но потом, словно устав, резко наклонилась и понеслась к воде, издавая тонкий тревожный свист.

Гуси, услыхав его, встрепенулись, забили, крыльями скользя по воде, не в силах до конца оторваться, изогнув дугой шеи, и почти враз поднялись, пройдя низко над гладью озера, забыв о парящем в вышине хищнике. Сокол, сложив крылья, в стремительном падении сбил последнего оторвавшегося от воды гуся, вцепившись когтями в тонкую вытянутую шею. Неловко перевернувшись в воздухе, он полетел в воду раскинув крылья, мелькнули ярко-красные лапки, и вода поглотила обеих птиц.

Гусиная стая, освободившись наконец, от преследования, поднялась над лесом и, растянувшись полотном серых тел, медленно взмахивая гибкими крыльями, уходила все дальше и дальше от опасного места, оповещая окрестности длинным прощальным криком о гибели своего сородича.

Кучум, Анна и Халик напряженно вглядывались в поверхность воды, не желая верить, что обе птицы погибли, как часто гибнут бойцы в поединке, поразив друг друга, вместе уходят из жизни, накрепко сцепившись, падая уже мертвыми на землю. Наконец, над водой показался вынырнувший на поверхность гусь, еще живой, распластав крылья по воде и пытаясь поднять голову. Но на его шее, вцепившись намертво висел, так и не разжав погруженного в перья клюва бездыханный сокол. Вода вокруг окрасилась розовым цветом, и слабый ветерок разгонял алые круги, относя мертвых птиц все дальше от берега, от людей, что стали причиной их гибели.

Кучум, продолжавший держать лук, взглянул на Анну, по щекам которой текли слезы, на всхлипывающего Халика, оставаясь внешне спокойным, лишь скривился в усмешке, проговорив:

— А все-таки он взял гуся… Взял.

— Я могу достать их, — предложил Халик, спрыгнувший с коня на землю.

— Не смей! Не надо! Пусть они останутся вместе, — громко крикнула Анна и, повернув коня, поскакала прочь от озера.

— Не надо, согласился Кучум, — еще сам утонешь, — и медленно поехал вслед за девушкой.

По дороге им встретились возвращающиеся с другой стороны озера охотники, у седел которых висели связки уток и селезней.

— Хорошая охота? — прокричал еще издали Тураш, потрясая тремя селезнями со связанными лапами, которых он едва удерживал на вытянутой руке. Но, заметив угрюмо-печальные лица Кучума и Анны, беспокойно огляделся и спросил:

— Случилось что?

Кучум слегка придержал коня и, махнув рукой в сторону озера, сказал с расстановкой:

— Сокола загубили. Гусь его на дно утащил.

— Вай-вай-вай! Худо дело. Хороший сокол был. Жалко будет. Старики рассказывали, что бывает такое, но сам ни разу не видел. Где они? Достали?

— Не надо доставать. Зачем? — проговорив это, Кучум пришпорил коня и, не обращая внимания на хлещущие по лицу ветви, низко пригнувшись, поскакал следом за скрывшейся из вида Анной.

Уже стемнело, когда все съехались на широком лугу возле вершины холма, Решили не возвращаться в городок, а заночевать прямо на берегу Иртыша под сухими разлапистыми талами. Нукеры быстро ощипали несколько добытых уток и, выпотрошив их, занялись приготовлением ужина. Анна помогала им и ни слова не проронила с тех пор, как они отъехали от озера. Халик же, наоборот, казался веселым, но потому, как он с опаской поглядывал на Кучума, можно было догадаться, что на душе и у него совсем не спокойно.