Вячеслав Софронов - Хан с лицом странника

Но тут он увидел спешившего к нему Ефима Звягина, шагающего широко и размашисто.

— Воевода к себе звал. Там с твоих краев люди прибыли, сообщил он Едигиру, — иди не мешкая.

Об отношениях с врагами

Из двух государей, которые находятся между собой в дружеских отношениях, следует прибегать к тому, с которым ищущий союза более дружен, и к тому, который является расположенным. Желающий победить должен применять шесть методов политики сообразно со своими силами.

С равными ему по силе и с более сильным надобно пребывать в мире. С более слабым может воевать. Ведь тот, кто воюет с более слабым, имеет успех, будучи подобен камню, разбивающему глиняный сосуд.

Если более слабый не желает мира, то следует вести себя, как будто покоряешься силе, или же применять хитрые методы, пока не представиться случай усилиться самому.

Если же равный не желает мира, то нужно причинить ему вред в той мере, в какой тот вредит государю. Ибо огонь сплавляет металлы и не может не накаленное железо соединиться с другим железом.

Из древнего восточного манускрипта

Кучум не мог уснуть несколько последних ночей подряд. Сон не шел к нему, как не идет к блуждающему по тайге охотнику удача. Он долго ворочался, пробовал укрыться с головой, чтобы прогнать прочь ночные шорохи, доносившиеся в шатер снаружи, но ничего не помогало. Ему казалось, будто кто-то ходит вокруг шатра и все выбирает момент, ждет, притаившись рядом, а потом также неслышно крадучись, подберется к нему и задушит. Больше всего он боялся умереть именно во сне. Была какая-то жуткая закономерность в событиях, происходящих с ним, и сном, убегающим, как хитрая лиса от собаки.

Кучуму не верилось, что он наконец-то стал полновластным ханом и властелином сибирской земли. Когда вокруг были враги и приходилось порой засыпать в седле, то сон сам находил его, стоило лишь закрыть глаза. Теперь же, когда долгожданный мир и покой установились не только в Кашлыке, но и во всех соседних улусах, непонятное беспокойство овладело ханом. Он стал бояться смерти…

Лежа на душистых, слегка увядших ворохах травы, которые меняли для него каждый день, он пытался отыскать причину тревоги. Слово "страх" он боялся даже произносить и гнал его от себя Он мог его, это слово, применить к кому-то другому, но только не к себе. И чем дольше он оставался в полузабытьи, тем больше странных образов и лиц проплывало перед ним — это были отец, брат, сестра, Алтанай. Иногда они появлялись все вместе, но чаще поодиночке, сменяя один другого. И с каждым из них он беседовал, пытаясь осторожно выяснить причины их появления. Но слова, произносимые ими, ничего не могли объяснить, не давали разгадки его бессоннице и ночному беспокойству.

Стоило ему чуть задремать, как он тут же сквозь сон, слышал чьи-то крадущиеся шаги, и руки сами тянулись к лежавшей рядом сабле. Он вздрагивал, открывал глаза, осторожно подкрадывался к пологу шатра и выглядывал наружу. Но там, мерно покачиваясь на широко расставленных ногах, стояли, подремывая, два стражника. Кучум негромко кашлял, проверяя их, они вздрагивали, оглядываясь по сторонам, но поняв, что то кашель их властелина, успокаивались и продолжали так же мерно покачиваться, опираясь на копье.

А он ползком возвращался на место, злясь на себя и весь мир. Долго устраивался на своем ложе, чуть постанывая и тяжело вздыхая, вытягивался и вновь начинал ждать, когда послышатся мягкие, крадущиеся шаги того, пришедшего за его жизнью.

Порой ему казалось, что дело в непонятной болезни, названия которой он не знал. Приложив руку к сердцу, считал равномерные удары, пытаясь уловить неправильность в его бесконечной и бесперебойной работе. Но сердце, как бы издеваясь, билось четко, плавно разгоняя кровь по телу, послушно и без напряжения, как это делает река, направляя волны на песчаный берег, откатываясь назад и вновь устремляясь к нему, не переставая без устали выполнять свою однообразную каждодневную работу.

Он ощупал руками живот, помял его, будто именно там находилась причина беспокойства. Но, не найдя ничего в нем, переходил к ногам, растирая колени и икры. Ноги действительно болели и ныли, начиная от коленей и до ступней. Раньше как-то не было времени обращать внимание на подобные пустяки, но именно теперь, когда он был всецело предоставлен самому себе, ощущал болезненность их. Он шевелил пальцами, пытаясь в ночном сумраке разглядеть ноги, садился и ощупывал каждый палец в отдельности.