Вячеслав Софронов - Кучум

— Чего это он? Поди заманивает? — обеспокоились казаки.

— Ему можно верить, — отозвался Ермак, пристально вглядываясь в разрисованное охрой лицо шамана. — А чуть чего, так сабли при нас. Идемте…

Они вышли к большому кургану, обнесенному длинными жердями, украшенному копьями с разноцветными флажками и тряпицами.

— Тут спят наши вожди, — объяснили им. — Шаман позвал вас, чтоб показать как камлать будет.

— Что значит камлать? — спросил Мещеряк Ермака.

— С духами говорить станет, — ответил атаман. Рядом с курганом разложили большой костер и после того как пламя взвилось вверх, затрещали стволы сухих, сложенных крестообразно деревьев, вогульцы стали бросать пучки сырой травы. Повалил густой дым, казаки закашляли, отодвинулись в сторону.

— Комаров что ли отгоняют? — удивился Гаврила Ильин, отмахиваясь от разъедавшего глаза дыма.

В это время шаман ударил в бубен и закружился на месте. Дым окутал его и почти скрыл от глаз окружающих.

— Где он? — тряхнул головой Ильин. — Не видать что-то…

И точно, шаман пропал, будто унесся вверх вместе с клубами темно-желтого дыма. Казаки удивленно подняли головы к небу и тут звук бубна донесся с вершины кургана. Шаман был уже на самом верху, продолжая кружиться, подпрыгивая на месте, приседая.

— Вот дает! — шепнул на ухо атаману Гришка Ясырь. — Как он так?

— Помолчи. Он все слышит и видит.

— Ну да?! — не поверил Ясырь и тут же согнулся пополам, словно кто заехал ему кулаком в живот, испуганно замолчал, озираясь.

Шаман же продолжал свой танец, а к костру вышли еще четверо молодых людей с разрисованными лицами и бубнами в руках. Они стали медленно перемещаться вокруг костра, все ускоряя движение и выкрикивая непонятные слова. Потом один из них взвился вверх и перелетел через костер, а навстречу ему рванулся другой танцор, и они, слегка задев друг друга в воздухе плечами, опустились по разные стороны. Такой же прыжок повторили двое других юношей. Их сородичи начали притопывать на одном месте ногами, ударять в такт ладонями, выкрикивать что-то.

Ермак глянул на казаков. Они тоже не могли удержаться и прихлопывали, подталкивая один другого локтями, завороженно глядя на костер.

Все забыли про главного шамана, а он неожиданно возник в центре круга, закружился, ударяя в бубен все чаще и чаще. Вдруг к нему подбежали двое мужчин, держа в руках большой кусок красной материи, и обмотали ей крутящуюся фигуру шамана, спеленав того с головы до ног. Толпа расступилась и в центр вошел широкоплечий воин в шлеме и длинным кинжалом в руках. Не раздумывая, он ударил шамана в живот и выпустил кинжал. Рукоятка торчала из тела продолжавшего кружиться шамана, а воину подали второй кинжал.

— За что он его так? — ужаснулся Ясырь. — Безоружного убивает…

Ермак едва удержал его, рвавшегося защитить старика, а уже второй и третий кинжалы вошли в шамана, но он все кружился и кружился, будто и не его вовсе поразила острая сталь.

Наконец шаман остановился, провел по телу рукой, поднял ладони вверх. Они были густо измазаны кровью. Затем он по очереди вырвал все три кинжала, бросил их на землю, размотал материю и открыл глаза, уставясь прямо на Ермака, и что-то быстро-быстро забормотал, тыча в сторону казаков пальцами.

К ним подошел тот самый воин, что втыкал в тело шамана кинжалы, и начал переводить.

— Он говорит, что вы сильный народ, храбрый народ. Духи призвали вас, чтоб защитить нас от врагов. Вы не должны уходить с нашей земли, а жить тут всегда. Мы станем дружить с вами, отдавать своих дочерей в жены. Вам нечего бояться…

— Да мы и не боимся. Тоже мне… — хмыкнул Ясырь, но Ермак так глянул на него, что он тут же замолчал.

— …Поворачивайте обратно и ставьте свои шатры у реки Иртыш. Там вам будут покровительствовать наши духи…

Дальше Ермак не слушал, потому что у него вдруг потемнело в глазах и он увидел перед собой ярко освещенное лицо Зайлы-Сузге. Она махала ему рукой, улыбалась, звала куда-то. Он невольно протянул руку вперед и коснулся чего-то мокрого, липкого. Глянул, то была кровь. Перед ним стоял шаман и что-то продолжал говорить, чуть шевеля губами, закатив вверх глаза так, что были видны лишь белки глаз.

— …Он говорит, что ты великий воин. Тебе нужно остаться на нашей земле и только здесь ты обретешь покой и счастье. Ты потерял свое лицо, но здесь ты вновь нашел его и уже не потеряешь больше. Тебя подстерегает смерть, но ты обманешь ее. Тебя долго будут помнить друзья и враги. Так говорят наши духи, — закончил он.