Вячеслав Софронов - Кучум

— Да вот она, — Федор снял шапку, перекрестился на крайний могильный холмик, зеленеющий лесной травой. — Прости, отец, что не досмотрел, не уберег. Царство тебе небесное…

— Вечная память… — Ермак тоже снял шапку, перекрестился.

— Делать нечего, надо мужиков звать, да в порядок все приводить. Пошли обратно.

— Пойдем. А мне надобно в другие городки съездить, узнать, как там у них.

— Ты атаман. Тебе надо доглядывать за всем, — согласился, тяжело вздыхая, Федор. — Слушай, я не спрошу все, а где Евдокия с матерью? Ту ведь Аленой звали? Так?

— Алена, Алена… Она к себе обратно в Устюг подалась, а Дуся… Дуся в монастырь ушла.

— Как в монастырь? Да что на нее нашло? Она тебя так ждала, а потом в Москву поехала искать. Нашла?

— Нашла, прожили с ней более года, — теперь уже тяжелый вздох вырвался из груди атамана, и он чуть поморщился, отгоняя от себя горестные воспоминания, о которых совсем было подзабыл в последнее время.

— Детей-то не было у вас? — допытывался все Федор.

— Нет. Не было. И слава Богу. А может, потому и ушла в монастырь, что дите родить не могла. Не пытай меня о ней. Сам мучаюсь, а это хуже всего, когда ничего сделать не можешь.

— Это точно… — и больше до самого городка они не проронили ни слова.

За воротами распрощались, разойдясь в разные стороны. Федор отправился искать мужиков, чтоб идти с ними подправлять кладбище, порушенное сибирцами, а Ермак оседлал своего худенького коня, прихватил пищаль, панцирь и, не сказав никому о своем отъезде, уже вскоре миновал ворота.

После допроса пленных он явственно увидел себя взбирающимся на ханский холм и осторожно пробирающимся к шатру, стоявшему на его вершине. Из шатра доносится храп, и он, достав саблю, рубит крепежный шест, и сплеча рубит, рубит трепещущие внутри тела, не видя даже их лиц, не давая им выбраться наружу. Видение было так сильно, что он долго не мог отогнать его, и лишь задев головой за низко нависшую над тропинкой ветку, обронив шапку, пришел, наконец, в себя.

Он твердо решил поговорить по душам с Иваном Кольцо, которому незримо подчинялась половина пришедших с ним казаков. В Иване была какая-то глубинная удаль и озорство, чем не обладал сам Ермак. Во всех поступках Ивана Кольцо сквозила решительность идти напролом, редкое упрямство и уверенность в себе.

Ермак сам порой удивлялся, почему именно его казаки выбрали атаманом, доверились ему. Может, оттого, что он прошел Ливонскую войну, был награжден царским панцирем, знал Строгановых… А может, из-за чего-то другого, неведомого ему. Иван Кольцо больше подходил на атаманскую должность, был проще в обращении с рядовыми казаками и мало чем от них отличался. Он был своим для них, таким же как они. Про Ермака мало кто знал, откуда он появился в казачьих станицах, кем был ранее, где жил. Правда, редко кто рискнул бы выйти с ним на бой один на один. Но чтоб следовать за атаманом в походе, вверять ему свою жизнь, одной силы мало. Значит, было что-то иное, чего сам не мог увидеть в себе.

Но сейчас Кольцо нужен был ему как единомышленник, от того, что он скажет, зависело многое.

Ермак без труда увидел на возвышенности невысокие стены городка, подъехал, постучался в ворота и, назвавшись, попросил проводить его в дом, где стоял Иван Кольцо.

— Здоровы будем, — обратился он к казакам, сидевшим вокруг широкого стола.

— Садись с нами, атаман. Откушай, что Бог послал.

— Спасибо. С превеликим удовольствием. Когда поели, то Ермак кивнул Ивану Кольцо, указывая на дверь:

— Слышь, есаул, нам бы потолковать надобно.

— Пойдем, — согласился тот и с хитринкой сверкнул васильковыми глазами, — поди, хочешь у меня казаков попросить в другую крепость? А? Не угадал?

— Не угадал, — покрутил головой Ермак, когда они нашли несколько неошкуренных бревен и уселись на них. — С другой задумкой я приехал. Только не знаю, с чего и начать…

— Да начинай, как знаешь. Я понятливый. Пойму, о чем речь. Только говори начистоту, без выкрутас, без балясин разных.

— Вот чего я тебе скажу: скучно в крепости сидеть, маяться. Не только мне, но и по казакам вижу. Киснут, как капуста в кадушке.

— Так зачем же мы сюда плыли? Оставались бы в станицах. Там воля. Беги, куда хошь. А тут тайга кругом, не разгуляешься.

— Слышал про хана Кучума? — неожиданно спросил его Ермак

— Как не слыхать, слыхивал. От него и пришли басурмане. Только чего-то мимо нашего городка проскочили и не заметили. Может, шибко спешили?

— На Чердынь они подались. Сам же хан остался без воинства. Разумеешь?