Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

— Пропади они пропадом, эти тори! Байджу хорошо сделал, что не вернулся: такой дурак мне не нужен! Жаль только, что тебе ничего не удалось сделать!

— Вы велели мне, если Гвалиор будет осаждён, немедленно сообщить вам. Пока Гвалиор не был осаждён, но будет. Тогда вы и нападайте на Нарвар.

— Разве я только об этом говорил? Это я сказал при посторонних. А когда мы остались наедине?

— Я точно не помню. Но делала всё, что могла: старалась поссорить Мриганаяни с остальными рани, сделала зарисовки крепости. А то, что мне не удалось взять их с собой, так это, вы сами знаете, вина не моя.

— Чересчур много внимания уделяла ты танцам и пению, потому так всё и получилось. Но ничего! Ман Сингх умрёт и без твоей помощи. Придёт время — падишах Дели вновь пойдёт на Гвалиор и на этот раз сведёт счёты с раджей. А на нашего султана рассчитывать не приходится. Это пустой, никчёмный человек! Я хоть сейчас готов повести своего слона на ворота Нарвара. Но как посмотрит на это султан? Он уже запер в своём гареме одиннадцать тысяч красавиц!

— Одиннадцать тысяч?

— Да. Но и этого ему мало. Он поклялся, что не успокоится до тех пор, пока у него не будет пятнадцати тысяч!

— От мужчин большего и не жди! Не успеет одна надоесть, как они уже к другой тянутся!

— Нет, Кала, не все мужчины таковы. Не будь столь несправедлива ко мне!

— А разве справедливо, что вы сердитесь на меня?

— Прости меня, Кала! Это всё из-за Байджу, я даже не заметил, как обидел тебя… Но теперь ты всегда будешь рядом со мной. Я больше ни на шаг тебя не отпущу.

— Почему?

— Султан учредил особое ведомство, и сейчас по всей Мальве рыщут его люди в поисках красавиц. Из нашего квартала уже нескольких увели.

— А что смотрят раджпуты?

— Раджпутов не решаются трогать.

— А почему они не объединятся против султана?

Радж Сингх вспомнил Нарвар — наследственное владение качхвахов. Долг повелевал ему отомстить за предков.

— Нет, это невозможно! Мы и томары! Разве сможем мы сидеть за одним столом, уважать друг друга и жить в мире и согласии? — Радж Сингх взглянул на Калу: — Знаешь, Кала, за тобой тоже приходили люди султана.

— О! — испуганно воскликнула девушка. — Что же мне делать? Куда идти? Ведь у меня никого нет в целом свете!..

Недаром Радж Сингх был раджпутом. Он сказал:

— Только уничтожив меня, смогут они к тебе приблизиться!

— Но вы один бессильны против них!

— Ты не права! Вспомни, как мы, горстка раджпутов, заставили дрогнуть Нарварскую крепость! Если бы не султан, мы завладели бы Нарваром.

— Но как спасёте вы меня?

— Спрячу в безопасное место. Впрочем, и в моём доме тебе нечего бояться: ты ведь знаешь, субедар — мой друг. Он — человек благородный и сообщит об опасности.

Кала слушала, а сама думала о Ман Сингхе. Уж он-то сумел бы дать достойный отпор султану!

Казна Насир-уд-дина была полна. Оно и понятно: налоги с крестьян взимались в срок, а о постройке дворцов и мечетей Насир-уд-дин не думал. Войны же он вёл только с правителями Мевара и Дели, Махмуду Бегарре было не до него, хотя он и поклялся заставить султана Мальвы ползать перед ним на коленях. Вот уже несколько лет как Гуджерату приходилось воевать то с Кхандешем, то с Ахмеднагаром, то с раджпутами Саураштры. И Насир-уд-дин, понимая, что в данный момент ему нечего опасаться Гуджерата, всё своё внимание сосредоточил на перистане. Стоило ему услышать, что где-то живёт красивая девушка, как он тотчас посылал за ней. Раджпуты Мальвы кипели от гнева, но выступать против Насир-уд-дина поодиночке не решались. (А Медини Рай [210] Медини Рай — раджпутский вождь, один из военачальников Санграма Сингха в то время был слишком молод и не успел ещё объединить их.) Если бы Насир-уд-дину доложили, что вот-вот разразится буря, он не поверил бы. А если бы и поверил, то всё равно не смог бы ничего сделать: Индия в то время переживала упадок, и предотвратить грядущие события было невозможно. Рамануджачарья, Чайтанья Махапрабху [211] Чайтанъя Махапрабху (1485–1533) — религиозный реформатор, проповедник вишнуизма , Кабир [212] Кабир (1440–1518) — выдающийся поэт, один из идеологов антифеодального религиозно-реформаторского движения в Индии XV–XVI века, свое учение изложил в гимнах, написанных на разговорном хинди и другие превратили бхактизм в непреодолимую силу. В руках Санги креп и набирался сил Мевар.

Однажды весной, когда в гареме было уже двенадцать тысяч наложниц, Насир-уд-дин решил устроить для них в озере Калиядахе купание.