Вриндаванлал Варма - Мриганаяни

Ман Сингх рассмеялся.

— Наяк Байджу занят великим делом. За новыми рагами и рагини он не различает пи дня, ни ночи. Еда, которую приносят ему, остаётся нетронутой, — он даже пить забывает. А если кто-нибудь пытается заговорить с ним, Байджу хватает свою любимую вину и бросается на дерзнувшего нарушить его занятия.

— Если бы резчики работали с таким же самозабвением, они создали бы статую, подобную девгархской!

— Разумеется! — Ман Сингх крепко обнял Мриганаяни.

— Не надо! Мы так хорошо разговаривали, а вы опять за своё!

Ман Сингх выпустил её из объятий.

— В Ман-Мандире мы с тобой станем жрецами Вишну! Только мы с тобой — и никто больше!

«А Суманмохини и другие рани? — пронеслось в голове у Мриганаяни. — Они ведь тоже будут там!.. Ну и пусть, пусть! Я всё вынесу!.. Старшая рани относится ко мне и к Лакхи как к неприкасаемым, даже подметальщику не позволила съесть предназначаемое нам угощение! Но махараджа так любит меня, ради его любви я готова снести любое оскорбление! Однако махарадже не следует часто бывать у меня: это мешает моим занятиям…»

— О чём задумалась, махарани Мриганаяни? — спросил Ман Сингх. — Уж не о новой ли песне Байджу?

— Нет, — тихо ответила Мриганаяни. — Я вспомнила нашу речку… Какая чистая в ней вода!

— Ещё немного — и капал будет доведён до Гвалиора!

— Но как сможет подняться вода к храму, который будет ещё выше крепости?

— Туда ей не подняться. Но до холма, что к северо-востоку от Ман-Мандира, она дойдёт.

— Так постройте там ещё один дворец!

— Замечательно! Чудесно! А я всё думал, за что бы мне приняться после постройки Ман-Мандира! Но теперь я знаю, что делать! Построю ещё один дворец и назову его в честь гуджарской рани Гуджари-Махалом!

— Нет, назовите и его своим именем!

— Я послушался тебя, а теперь ты должна уступить мне.

— Какой он будет? Как Ман-Мандир?

— Нет, совсем другой. В его отделке найдут отражение все те формы, в которых является твоя красота! Он будет, сверкать, подобно твоим украшениям!

— Вы хотите, чтобы на нём было столько же украшений, сколько на мне?

— Я хочу лишь, чтобы всё простое было прекрасным, а прекрасное простым. И сил не пожалею, чтобы осуществить Это.

— А когда вы думаете отобрать у тюрок и восстановить девгархский храм Вишну?

Напоминание о долге охладило Ман Сингха, который только что с таким восторгом рисовал великолепную картину будущего Гуджари-Махала. Ему даже показалось, будто вдруг приостановилась постройка Ман-Мандира или Байджу Бавра, исполнив нежную мелодию, схватил вину и вдребезги разбил её об пол.

— Всему своё время! — наконец произнёс он. — Когда-нибудь и до Девгарха дойдёт очередь.

— А можете ли вы удержать равновесие между искусством и долгом? Устав от занятий, и испытываю непреодолимое желание пойти, например, с луком и стрелами на тигра или буйвола, чтобы узнать, не разучилась ли я охотиться.

— До Раи рукой подать, — сказал Ман Сингх без особого воодушевления.

— А не лучше ли отправиться в леса Нарвара? Там стадами бродят слоны. А с ними слонята — прыгают, словно Ганеша!.. Кстати, Нарвар лежит недалеко от Чандери и Девгарха. Вы должны присоединить эти города к Гвалиору.

«Нарвар, Радж Сингх, Кала», — пронеслось у раджи в голове. — Радж Сингх считает Нарвар наследственным княжеством своих отцов. Не так просто отвоевать Чандери и Девгарх… Да и как можно думать о войне, не завершив строительство Ман-Мандира, но возведя Гуджари-Махала и не отдав должное искусству? Кроме того, прежде чем идти на тюрок, надо укрепить подступы к Гвалиору… Жаль, что со мной нет больше Нихал Сингха. Как не вовремя он погиб!»

— Погоди, придёт время, и мы отправимся в Нарвар, — сказал Ман Сингх. — Но сперва надо построить Ман-Мандир и составить план Гуджари-Махала. Пока же поохотимся в Раи и в наших лесах.

Прибыв в Чандери, вину за свои неудачи Кала целиком свалила на Байджу. Радж Сингх разгневался на певца.

— Не знал я, что он такой осёл! И здесь-то он не блистал умом, а от гвалиорской воды совсем, видно, лишился рассудка! — сказал Радж Сингх Кале.

— Он с головой ушёл в разработку хори дхрупада и различных тори [209] Тори — разновидность рагини. В индийской теории музыки термином «рага» обозначаются характерные мелодические построения, отличающиеся теми или иными ладовыми и ритмическими признаками. Исполнитель может вносить в мелодию новые детали, придерживаясь основы, данной в раге. Раги подразделяются на рагини. Исполнение той или иной раги приурочено к определенному времени суток. Бихаг — одна из раг — исполняется в полночь : гуджари-тори, мангал-гуджари и других, — и ничего знать не хочет.