Иван Вазов - Под игом

Нервный и горячий, он взрывался, как только кто-нибудь осмеливался говорить наперекор его заветным убеждениям. В таких случаях он кипятился, кричал и ругательски ругался. Но сегодня он был весел и, садясь за стол, проговорил с победоносным видом:

— А турок-то опять поколотили!

— Как? — послышались радостные, удивленные голоса.

— Любобратич и Божо Петрович [60] Божо Петрович (Божидар Петрович) — один из видных вождей Герцеговинского восстания 1875 г., черногорский воевода. ухлопали несколько тысяч турок, — ответил Мичо, решив сообщать новость по частям, чтобы продлить удовольствие.

— Браво, дай им бог здоровья! — крикнуло несколько человек.

— И Подгорица [61] Подгорица — турецкая крепость на черногорской границе, в районе которой оперировали повстанческие отряды Божо Петровича. взята, — продолжал Мичо.

Удивлению не было конца. Можно было подумать, что взята не Подгорица, а Вена.

— Оружия и добровольцев видимо-невидимо: валом валят из Австрии.

— Неужели правда?

— Босния опять загорелась. Сербия пришла в движение и готовит войска. А зашевелится Сербия, и мы зашевелимся. Тогда плохи будут дела нашего…

— Пошел он к черту!

— Австрия и пикнуть не посмеет, потому что Горчаков [62] Горчаков А. М. (1798–1883) — князь, русский дипломат. цыкнет на нее из Петербурга, скажет: «Стой! Режут ли там друг друга, дерутся ли, уж это их дело…» Тогда песенка наших будет спета.

Все навострили уши и с удовлетворением слушали чорбаджи Мичо, который сообщал такие радостные вести.

— Сколько человек убито? — спросил Никодим.

— Турок-то? Я тебе говорю — тысячи; скажи две, скажи пять, скажи десять — не ошибешься. Молодцы герцеговинцы — они шутить не любят.

— Хорошо, если только правда!

— Я тебе говорю, что правда!

— А где ты это узнал? — спросил чорбаджи Марко.

— Из верного источника, душа моя. Позавчера господин Георги Измирлия узнал от Янаки Дафниса, аптекаря в К., что все это было написано в триестской газете «Клио».

— Не думаю, чтоб герцеговинцы сумели чего добиться… Повоюют, повоюют, да и уморятся. Сколько их там? Горсточка, — сказал Павлаки, ища одобрения во взглядах остальных посетителей.

— И я так говорю, Павлаки: сколько их, герцеговинцев? Горсточка. Турки их не боятся, — согласился с ним Хаджи Смион, поправляя чулок на левой ноге.

Тут вмешался чорбаджи Мичо.

— Ты, Павлаки, извини меня, ни черта не понимаешь, и ты, Хаджи, тоже, — возразил он горячо. — В политике очень часто из ничего получается что-то. Сам Горчаков сказал, что из Герцеговины полетят искры, от которых вспыхнет пожар во всех турецких владениях.

— А мне кажется, что эти слова сказал Дерби [63] Дерби. — Эдуард Генри Стенли, граф Дерби (1826–1893), английский государственный деятель, консерватор; в 1874 г. — министр иностранных дел; поддерживал реакционную Турцию. , — с важностью поправил его господин Фратю.

Чорбаджи Мичо насупился.

— Дерби — англичанин и не мог говорить против султана, — возразил он. — Знаю я эту аглицкую политику: «В Турции все хорошо, Турция процветает…» Я тебе говорю, что Дерби не мог этого сказать.

— Ну, конечно, Фратю, Дерби так не говорил, — подтвердил Хаджи Смион.

— Эх, кабы вспыхнул пожар да сгорел бы весь Царьград, мы бы враз и освободились от этой погани, — откликнулся сапожник Иванчо Дудов, который, скажем прямо, был новичком в политике.

— Здесь речь идет о другом пожаре, Иванчо, — объяснил Павлаки без улыбки.

— Настоящий пожар вспыхнет, когда загорится Болгария, — изрек господин Фратю.

— А зачем ей гореть, Болгарии? Не нужно мне, чтобы она горела, Болгария-то. Нам надо сидеть тихо-смирно. Или не знаете, какая недавно заварилась каша в Загоре? — хмуро возразил чорбаджи Димо.

— Вот, Фратю, ты так говоришь, а почему, спрашивается? — отозвался Данчо-Пекарь. — Потому что, когда все начнется, ты очутишься в Румынии на Подумогушое [64] Подумогушой — центральная улица Бухареста. и будешь оттуда кричать: «Держите их!» — а нам здесь будут рубить головы!.. Нет, уж ты меня лучше не уговаривай… Данчо тоже разбирается в людях.

— Напротив, я останусь здесь и тоже буду жертвовать собой, — возразил господин Фратю.

— Уж если суждено вспыхнуть пожару, так хоть бы поскорее, — сказал кто-то. — Разве это государство? Оно и сейчас горит, только дыма нет. У нас последние рубахи с плеч поснимали… За город носа показать не смеешь. Да разве это государство?.. Дрянь!