Иван Вазов - Под игом

— Как? Сын деда Манола? — невольно вскрикнул Марко.

— А ты разве его знаешь? — удивился доктор. Марко прикусил язык.

— Продолжай, — сказал он, волнуясь.

— Поздоровались, познакомились. Он благодарил меня за куртку и с отчаянием в голосе просил извинить его. «Ничего, господин Огнянов, — сказал я, — когда мне случается оказать кому-нибудь небольшую услугу, я в этом не раскаиваюсь. А вы куда идете?» — «Господин Огнянов шел разыскивать вас», — ответил Викентий. «Меня?» — «Да, хотел вас выручить». — «Меня выручить?» — «Да, хотел отдать себя в руки властей и признать себя виновным во всем». — «Неужели вы для этого шли сюда? Ах, господин Огнянов, на что вы решились?» — воскликнул я , пораженный. «Это был мой долг», — ответил он просто. Я не удержался от слез и посреди дороги обнял его, как родного брата. Каково? Что за благородная душа, дядюшка Марко! Какое рыцарство! Такие вот люди и нужны Болгарии.

Марко слушал, не говоря ни слова. Две слезы медленно скатились по его щекам. Он думал, что дед Манол может гордиться таким сыном.

Немного помолчав, доктор продолжал:

— Мы распрощались, они пошли полем, а я прямо сюда; но я и сейчас никак не могу прийти в себя после этой встречи. А еще больше меня изумляет загадка с письмом бея. Здесь, в конаке, я своими глазами видел газету «Независимость» и воззвание, — уверяю тебя. А там оказались «Зорница» и объявление о книге Богорова! Как их подменили? Кто это сделал? Уж не ошибся ли сам бей? Ломаю себе голову, но ничего не могу понять. Скажи, что ты об этом думаешь, дядюшка Марко!

И доктор скрестил руки в ожидании ответа. Марко затянулся и с еле уловимой улыбкой на губах проговорил:

— А тебе не пришло в голову, что это сделал кто-нибудь из твоих друзей? Какая там ошибка бея! Где он возьмет протестантскую газету и богоровское объявление?

— Но кто это мог быть? Кто тот неизвестный благодетель, что спас меня от опасности, а Огнянова от верной гибели? Помоги мне узнать… Я должен его отблагодарить; я готов руки и ноги ему целовать.

Марко наклонился и сказал доктору на ухо:

— Слушай, доктор. О том, что я тебе сейчас скажу, ты должен молчать до гроба.

— Даю честное слово.

— Газету и листовку подменил я.

— Ты, дядюшка Марко? — крикнул доктор, вскочив с места.

— Сиди и молчи… Теперь слушай, как все это произошло. Сегодня утром я спозаранку зашел в кофейню и впервые услышал от Ганко о твоем аресте. Я был поражен. Тут входит онбаши и рассказывает мне, что ночью тебя отправили в К., а сам он должен ехать туда с письмом бея, к которому приложена крамольная литература. «Как быть?» — думаю. Онбаши посидел еще немного и вышел. Смотрю — письмо-то он позабыл! Ганко в это время мыл голову одному посетителю и не смотрел в мою сторону. Я подумал, уж не разорвать ли мне это письмо? Но какой толк? Тебя бы все равно потащили на допрос и оставили под подозрением. Что делать? А времени на размышление нет. И вот мне приходит в голову то, чего я за всю свою жизнь в мыслях не имел… Надо тебе знать, доктор, что я поседел на торговле и ни одного чужого письма в жизни не распечатал. На мой взгляд, нет поступка бесчестней, а вот сегодня, да простит меня бог, я сделал это в первый и последний раз. Побежал домой, заперся в конторе, осторожно подрезал красный сургуч, вынул то, что лежало в конверте, и вложил туда другую газету и объявление, — первое, что попалось под руку. Турки ведь недогадливы, сам знаешь… Потом я отнес письмо в кофейню и положил его на прежнее место, — Ганко ничего не заметил. Слава богу, все кончилось хорошо. Теперь, по крайней мере, совесть будет мучить меня меньше.

Доктор слушал Марко, потрясенный.

— Дядюшка Марко, — проговорил он растроганно, — я вечно буду тебе благодарен. Ты называешь свой поступок бесчестным, но это славное дело, это подвиг! Ты с риском для себя спас двоих. Отец не оказал бы такой услуги сыну.

И доктор умолк — он не мог говорить от волнения.

Марко продолжал:

— Вчера вечером сын деда Манола действительно разыскивал меня. Но он полез через ограду и поднял такой шум, что переполошил всю полицию.

— Бойчо Огнянов?

— Так вот как вы его теперь называете? Да, да, он самый. Мы с его отцом большие друзья; он, бедняга, никого здесь не знает и хотел укрыться у меня. Это ты указал ему дорогу. Но он вскоре убежал. Я не хотел тебе говорить об этом при Иванчо.