Карин Эссекс - Клеопатра

Клеопатра не любила Диона. Он был высокомерен и не уделял ей ни малейшего внимания, когда она, будучи еще ребенком, таскалась за облаченными в темные одеяния учеными Мусейона, ища доступа к их знаниям.

— Он преподает труды других, но его самого нельзя назвать ни мыслителем, ни человеком, способным внести в науку что-либо новое. Он не наделен чувством сострадания, каким обладал наш Деметрий.

Архимед добавил:

— Дион — креатура Мелеагра, государь. Именно евнух ходатайствовал, чтобы его перевели из Афин в Мусейон. Все то время, пока он жил на жалованье, назначенное тобой, государь, он тайно публиковал памфлеты против царя и распространял их через сеть шпионов, раскинутую Мелеагром по всему городу. А теперь он здесь, высадился в Путеолах и ожидает, пока Сенат назначит ему время, чтобы он мог привести свои восемь десятков в Курию и подать список жалоб на тебя, дабы придать законность царствованию Береники в глазах Рима.

— И они встретятся с Сенатом? — презрительно вопросил Авлет. — Почему же Сенат должен поддерживать их, пока я нахожусь здесь в качестве гостя Помпея?

— Полагают, что Береника может запустить руку в казну, — ответил Архимед.

Уже почти рассвело. Авлет посмотрел на царевну.

— Уроки правления не всегда приятны.

Она пожала плечами. Авлет задержал взгляд на лице дочери еще на несколько мгновений.

— Ты ведь понимаешь, я не Брюхан, чтобы убивать философов только за то, что они меня раздражают.

— Конечно нет, отец.

Неужели он думает, что приверженность к ученым заставит ее переоценить значимость Диона? Береника — предательница. Клеопатра была первой наследницей отцовского трона.

— Отец, — произнесла она, — вряд ли разумно отрицать истинное положение вещей. Нужно действовать быстро и без сожалений.

— Слова настоящей царицы. — Аммоний преклонил колени перед Клеопатрой. — Могу ли я просить позволения поцеловать твою руку?

Клеопатра протянула руку, позволив Аммонию коснуться мягкими теплыми губами тыльной стороны ее маленькой ладони.

— Царевна наделена способностью безошибочно судить о людях.

Архимед последовал примеру Аммония и поцеловал руку двоюродной сестре. Архимеду было двадцать два года, он был высок, широкоплеч, с изящными загорелыми руками. Клеопатра задрожала, когда его губы прижались к ее коже. Он, должно быть, почувствовал эту дрожь, поскольку пристально посмотрел царевне в глаза, задержал ее ладонь и произнес:

— Что за царевна! Какой женщиной ты станешь!

Она зарделась и понадеялась, что никто этого не заметит, хотя как тут не заметишь? Клеопатра кляла себя за то, что дала волю чувствам в столь напряженное и важное время. В конце концов, она только что обрекла человека на смерть. И от этого чувствовала внутри себя пустоту, словно вся кровь вытекла из ее тела. Ее отец и его люди были глупцами, если искренне полагали, будто Деметрий мог убить кого бы то ни было. Клеопатра была уверена в том, что это Береника убила Теа и Деметрия.

Аммоний снова напомнил собравшимся о спешности их дела.

— Государь, я знаю одного человека. Он не особо хорош, но могуществен. Человек действия. Человек, добивающийся цели. Полагаю, мы можем обратиться к нему с нашими затруднениями. Мне кажется, он сумеет нам помочь.

— Скажи мне, брат, — с интересом спросил царь, — неужели существует хоть один римлянин, способный прийти нам на помощь? Мне показалось, что они безразличны ко всему. Я счастлив был бы открыть свой кошель перед тем, кто не питает страха перед решительными действиями.

Аммоний обвел взглядом комнату.

— Все присутствующие обязаны хранить тайну. Поклянитесь в этом здесь и сейчас своей жизнью и жизнями своих родных! Тот, кто предаст братьев своих в этом деле, будет мертв. Человек, который может спасти нашего царя, презираем в этом доме.

— Вот что я думаю о том муже, которого ты выбрал для меня, евнух.

Береника отступила на шаг в сторону. Три ее женщины бросили к ногам Мелеагра мертвое тело Селевка. Сирийский принц был удушен. Маленькая Арсиноя стояла рядом с рослой сестрой, смеясь небывалому представлению. Потрясенный евнух смотрел на мертвеца. Шея Селевка была багрово-синего цвета, голова безвольно свисала на сторону, безжизненное лицо было искажено гримасой удивления и предсмертной агонии.

— Неужели ты действительно ожидал, что царица Египта возьмет в мужья этого торговца соленой рыбой?

— Вы были знакомы всего три дня. Почему ты считаешь, будто вправе убить любого, кто тебе не нравится?