Карин Эссекс - Клеопатра

Царевна добилась своего, но теперь конь Помпея занимал ее не слишком. Ясно было, что этот жеребец признавал только одного хозяина, которому привык повиноваться. Конь не пытался бороться с новой наездницей, не старался ее сбросить — такой вызов Клеопатра приняла бы с радостью. Вместо этого Страбон упрямился, не сразу исполнял ее команды, не желал ускорять аллюр, даже когда Клеопатра стала его понукать. А потом, когда царевна меньше всего ожидала этого и уже смирилась с тем, что придется ехать легкой рысью и наслаждаться видами римской природы, Страбон резко рванулся вперед. Клеопатра откинулась назад в седле и едва не упала. Она надеялась только, что этого никто не заметил. Девочка боролась со своевольным конем, и оба они знали, что этого состязания ей не выиграть. Однако Клеопатра не могла допустить, чтобы зрители поняли, кто победил на самом деле.

Неожиданно она подумала о тех, кто ездит сейчас на ее Персефоне. Береника, например, станет бить лошадь, если та ей не подчинится. Клеопатра забеспокоилась. Ведь пока она в изгнании, с ее лошадкой может что-нибудь случиться. В мрачном настроении Клеопатра послала Страбона галопом обратно к конюшням. Она видела, что Помпей и отец на нее смотрят, поэтому на последнем отрезке заставила вороного выложиться полностью. Оставалось только надеяться, что конь подчинится ее команде и остановится, когда будет нужно. Помпей смотрел, как царевна на головокружительной скорости несется к конюшне. Это было безрассудство — на такой короткой дистанции не стоит устраивать подобных представлений. Однако Помпей не разозлился, хотя Клеопатра этого боялась. Римлянин помог ей спешиться, и девочка вспыхнула от смущения, когда он взял ее ладони в свои.

— Я только однажды видел женщину, которая так же властвовала над лошадьми, — сказал Помпей.

Клеопатра залилась краской и понадеялась, что все подумают, будто она разрумянилась не от смущения, а от быстрой скачки. Помпей наклонился к царевне и прошептал, словно доверяя некую тайну:

— Это была Гипсикратия, наложница Митридата.

Услышав имена столь устрашающих людей, юноши-персы принялись взывать к своим богам: «Митра! Митра!» Помпей взглянул на них, вопросительно вздернув бровь, и конюхи замолчали.

— Злобная тварь! Я не жалею, что ее больше нет, — со вздохом произнес он.

Царевне не понравилось, что ее сравнили с наложницей. Клеопатра посмотрела Помпею в глаза, ожидая, что он скажет дальше.

— Она была такая же маленькая, как ты, и всегда одевалась, как мальчишка. Она скакала верхом вместе с царем, сражалась рядом с ним и ухаживала за его лошадьми. Хотя она была маленького роста и не носила одежд из оленьей кожи, я верю, что она была амазонкой. Во всяком случае, сражалась она, как настоящая амазонка. Митридат любил ее больше всех, хотя у него в гареме были сотни прекраснейших женщин.

Помпей особенно подчеркнул слово «сотни». Авлет поднял бровь, гадая, не умалил ли он свое достоинство в глазах римлянина, явившись в Рим в сопровождении одной-единственной женщины. Может быть, стоило привезти Помпею женщин?

— Я видел их, знаешь ли, но ни одной не оставил для себя, — продолжал Помпей. — Я отправил их по домам, к их отцам, — добавил он и пожал плечами.

Авлет сразу успокоился.

Царевна снова смутилась и нерешительно посмотрела на Авлета, словно испрашивая позволения продолжить беседу. Она никогда еще не разговаривала со столь могущественным воителем. С императором. Повелителем мира. Царевна не знала, приятно ли ему рассказывать о собственных завоеваниях. Авлет кивнул.

— А что случилось с Гипсикратией? — решилась Клеопатра.

— Она боялась, что слишком многие мужчины возжелают женщину, принадлежавшую человеку, который вызывал такой страх. Не желая мириться с женской участью, она приняла яд вместе со своим господином. Рассказывают, умирая, Гипсикратия сказала, что сама выбирает своих любовников. И теперь она избирает возлюбленным смерть. Как бы то ни было, они оба избавили меня от массы хлопот. — Да, похоже, Помпей вовсе не был рад своей победе. — Их оружие сейчас хранится в моей домашней коллекции. Можете полюбоваться, — сухо добавил полководец.

— Я непременно осмотрю твою коллекцию оружия, господин мой, — ответила Клеопатра.

— Я надеялся, что ты подружишься с молодой женой Помпея. В конце концов, она — дочь Юлия Цезаря. У вас что, вообще нет общих интересов?

Авлет лежал на диване, как огромная жирная рыба. Клеопатра сидела рядом, у изголовья постели. Царь наклонился к дочери и говорил шепотом, чтобы прислуга и прочие гости не слышали его слов.