Гор Видал - Император Юлиан

- Как Александр! - Я вмиг воспрянул духом. Разве я не Александр, воскресший, дабы завершить его великий труд ~ принести свет просвещения Эллады варварскому Востоку? Я знаю, мы не можем проиграть.

Приск: Вот когда Максим был в ударе! Кстати, это лишнее доказательство тому, что между ним и Сосипатрой существовал сговор. Похоже, истинным призванием Максима была сцена. Впрочем, он и был актером, а Юлиан - его восторженной публикой.

О стоянке в Керкузии я больше ничего не помню, кроме одного: там казнили интенданта за то, что баржи с зерном, прибытие которых он намечал на четвертое апреля, не подошли к сроку. Через час после казни этого бедняги баржи показались из-за поворота реки. Это было неприятное происшествие, и Салютий, вынесший интенданту смертный приговор, очень раскаивался.

Ночью мне не спалось, и на заре я вышел на берег. Сидя в кресле преторианского префекта, Салютий наблюдал, как армия переправляется по наплавному мосту на ассирийский берег - Ассирией называется эта часть Персии. Это прохладное утро запечатлелось в моей памяти так ясно, будто все происходило лишь вчера. На востоке слабо брезжит заря, вздувшаяся Абора несет потоки грязи, по мосту идет конница - лошади шарахаются от воды, всадники ругаются, гремят доспехи. Кругом, насколько хватает глаз, ждут своей очереди на переправу пехотинцы; их шлемы под первыми лучами солнца поблескивают, как звезды. Они приглушенно, даже, я бы сказал, как-то испуганно переговариваются - и неудивительно, ведь впервые за много лет римская армия вторгается во владения царя Персии.

Я присел на табурет возле Салютия, к которому то и дело подбегали адъютанты с вопросами: можно ли легиону терциаков переправиться раньше воинов Виктора, не успевших подготовиться? В каком порядке двигать осадные машины? Следует ли сарацинам переправляться теперь, с конницей, или позже, с пехотой? Благодаря терпению Салютия переправа проходила в образцовом порядке.

Когда Салютию удавалось улучить минутку, он перекидывался словом со мной. Я спросил его напрямик, что он думает об исходе войны. В ответ Салютий пожал плечами:

- С военной точки зрения нам нечего бояться персов. - Он указал на легионы, сплошь покрывшие берег реки. - Вот лучшие в мире воины, а государь - лучший в мире полководец. Во всех сражениях мы их наверняка разобьем.

- Но они избегают боя, и мы на их земле. Они обычно изматывают противника бесконечными стычками.

- И все-таки превосходство на нашей стороне. Только…

- Только? - Салютий опустил глаза на список легионов, лежавший у него на коленях. - Только? - повторил я.

Но тут подъехал центурион, крывший на чем свет стоит сарацинов, которые требовали, чтобы их переправили вместе с конницей: "Черт бы их побрал с их дикими лошадьми!" Салютий успокоил центуриона и все уладил, но пришел писец и сообщил, что император просит меня к себе. Перед тем как я ушел, Салютий сказал:

- Будь осторожен, Приск. Нас ожидают большие неприятности. - Как выяснилось, он явно недооценивал их серьезность.

Юлиан Август 6 апреля

Вчера после полудня я переправился через Абору и, будучи верховным жрецом, принес жертву Зевсу. Все предзнаменования были благоприятными, кроме одного - мой конь споткнулся о тело интенданта, казненного по приказу преторианского префекта. К счастью, один из моих адъютантов дернул за повод и оттащил коня в сторону, но я при этом чуть не вылетел из седла.

Преодолев пятнадцать миль, мы подъехали к деревне под названием Зайфа - по-персидски это означает "оливковое дерево". Погода стояла прохладная, и все мы пребывали в наилучшем расположении духа. В нескольких милях от Зайфы мы увидели главную достопримечательность этих мест - высокий круглый мавзолей, построенный для императора Гордиана. В 242 году Гордиан совершил удачный поход против персов, но через два года его убили собственные солдаты по наущению некоего араба по имени Филипп, которому после смерти государя удалось ненадолго захватить трон. Грустная история, но довольно типичная. Гордиан был далеко не первым императором - спасителем отечества, одержавшим великую победу и погибшим от руки вероломного соперника. Гордиан наголову разбил персов под Ресайной, но его убил Филипп, и в результате все плоды этой блестящей победы погибли из-за какого-то трусливого араба, желавшего лишь вволю поцарствовать и получившего империю ценой убийства.

Мы остановились на привал около мавзолея. Он в отличном состоянии, так как персы чтут любые памятники погибшим, а сарацинские кочевники опасаются всяких строений. Я принес жертву духу Гордиана и помолился, чтобы боги избавили меня от его судьбы. Где бы достать его биографию? Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он был другом Плотина. По словам Максима, дух Гордиана до сих пор бродит по этим краям, требуя отмщения. Несчастный дух!