Дорис Лессинг - Шикаста

Благородные слова…

Благородные условия…

Благородство поведения…

На Шикаете раса господ может с переменой условий превратиться в расу покоренную. Раса рабов в связи с изменением ситуации за несколько десятилетий может поменяться местами со своими хозяевами. Точно так же менялась и роль женщины, и если народ, страна, раса попадает в кабалу, то женщины этой расы попадают в двойную кабалу, используются в домах господ.

Такая женщина, часто в ущерб интересам своих собственных детей, которых она вынуждена покинуть, служит подспорьем, оказывает поддержку, доставляет пропитание своей семье, в течение всей жизни служа семье чужой. То есть в течение всей рабочей жизни. Ибо в старости ее могут выставить на улицу с тем, с чем она в семье хозяев и появилась. Но она же может оказаться и средством, предохраняющим семью от распада.

Персонаж чуть ли не презираемый, во всяком случае, второстепенный, служанка — но она способна представлять собой центр семьи, поддерживать в ней равновесие. Снова и снова встречается подобная ситуация, в разные времена, в разных культурах.

Такого рода история приключилась и на крайнем западном острове у берегов Северо-Западных Окраин. В течение столетий остров этот отличался отсталостью, бедностью, эксплуатировался более сильными соседями.

Семейство, весьма гордое своею «кровью», но почти безденежное, наняло в служанки пятнадцатилетнюю деревенскую девушку. Вследствие сложной экономической ситуации браки на острове всегда оставались весьма сложной темой, но эта девушка не вышла замуж хотя бы потому, что никогда всерьез и не рассматривала возможность замужества. Слишком близко к сердцу принимала она проблемы семьи, которой служила. Она убирала в доме — в немалом доме, — готовила, присматривала за всеми рождающимися в семье детьми. Работала от зари до зари за плату весьма низкую, но не жаловалась, ибо знала, что ее хозяева едва сводят концы с концами, а также потому что привыкла обходиться малым. Да и к тому же она любила их. Могла, например, потратить месячное жалованье на платьице для любимой малышки.

Несколько раз муж и жена ссорились, расходились, и на нее сваливались дополнительные хлопоты. Она поддерживала хозяйство, пока семья не восстанавливалась.

Пятеро детей выросли, она состарилась. Дети оставили остров, разъехались по дальним странам. Постаревшие родители остались одни в разваливающемся доме. Решились на эмиграцию. Однажды вечером они сообщили служанке, что в ее услугах более не нуждаются.

И отбыли в дальние края, предоставив ей напоследок возможность в последний раз прибраться в доме, предназначенном для продажи. Она вернулась в деревню, где у нее осталась единственная родственница, овдовевшая сестра, поворчавшая, но все же предоставившая ей кров. Служанка осталась ни с чем. Все ее имущество составляли хозяйкины обноски.

Она не сразу осознала, что с ней произошло. Она никогда не считала, что ее эксплуатируют, что с ней недостойно обращаются. Ведь она любила этих людей, всех вместе и по отдельности, жила их жизнью. Они ее не любили, но все же она полагала, что они сжились с нею. Она не слепая, видела их недостатки, бездумное легкомыслие, но в то же время восхищалась ими. Поцелуй малышки, улыбка хозяйки, время от времени восклицание типа «Ах, что бы я без вас делала!» — чего еще желать?

Постепенно она пала духом, часто плакала «ни с того, ни с сего».

Сестра не уставала возмущаться ее хозяевами. Молодая односельчанка с журналистскими амбициями написала статью, опубликовала ее в местной газете. Крупная газета с соседнего острова статью перепечатала.

Старая служанка расстроилась еще больше. Она боялась, что бывшие хозяева сочтут ее неблагодарной.

И действительно, она получила письмо от престарелых родителей, полное упреков. Они проживали теперь на солнечном острове, где экономическая ситуация позволяла нанимать прислугу без ограничений. О возникших трениях прослышали соседи. Начинающая журналистка, опасаясь за свою карьеру, обратилась к адвокату. Сестра, узнав об этом, пошла по ее стопам. Остров этот своим сутяжничеством славен, как и все области, долго прозябавшие в бедности.

Служанка вдруг оказалась втянутой в дрязги и разбирательства, стала центром нежелательного внимания. Она написала обиженным престарелым родителям бессвязное письмо, оправдываясь, упирая на то, что она ничего не знала: «Они мне ничего не сказали».

Итак, они обращались к адвокату. Этим адвокатом следовало оказаться Тофику! Должным образом освещенный, случай этот вскрыл бы множество аспектов эксплуатации. Можно было бы, в частности, подчеркнуть типичность такого случая, когда женщина работает в семье на протяжении многих лет, а затем оказывается за воротами, характерность ситуации не только для этого острова.