Дорис Лессинг - Шикаста

Так или иначе, Саис согласилась отправиться с нами.

Впервые я высадился из космолета к северу от Больших гор, на востоке центрального материка. Оттуда отправился на запад. Теперь мы шли в обратном направлении, двигаясь с юга от массива Больших гор. Предгорья этих гор намного превышали самые высокие горы южного полушария. Приходилось не идти, а постоянно карабкаться, взбираться и спускаться — с горы на гору, с хребта на хребет, с гряды на гряду. Сверху мы увидели мертвый Шестиугольник с окружавшими его поселениями, разглядеть которые с этой вершины не представлялось возможным. Зато я увидел нечто неожиданное. Далеко внизу, в ущелье, возвышалась блестящая, по всей видимости, металлическая колонна, либо столб. Это сооружение каким-то образом связано с Шаммат, понял я. Зрительный образ подтверждался недобрым ощущением. Не желая подвергать опасности Давида и Саис, я решил позже вернуться к колонне без них.

Мы спустились, держась подальше от зловещей колонны, и вот, стоя на склоне очередного горного пика, я увидел то, что искал. Странного вида поселение, выстроенное не в целях обеспечить себе прибежище, не для тепла или иной понятной цели, а как самовыражение искалеченной памяти.

Высокий цилиндр без крыши, но с несколькими древесными ветвями вместо нее. Угловатая, похожая на изуродованный куб постройка зияет громадным проломом. Кривой пятистенок, чудом еще не развалившийся. Сооружения всевозможных форм, но ни одно не закончено. Материалы взяты в Шестиугольнике. Что ж, для гигантов тащить тяжелые камни за несколько миль — работа вполне посильная.

Что управляло ими? Что помнили они о старых городах? Как объясняли они себе излучения, воздействию которых подверглись?

Спускаясь по лесистым склонам, я рассказывал Давиду и Саис о гигантах. Скоро мы увидим очень высоких, очень сильных существ, но это не боги из сказаний и баллад. Нам нужно соблюдать осторожность, потому что они могут на нас напасть.

Таким образом я пытался подготовить своих спутников к тому, чего опасался. Но как объяснить им, что такое рабство? Они никогда не слышали, даже не подозревали, что могут существовать на свете племена настолько дегенерировавшие, что будут презирать других лишь из-за внешнего несходства с ними.

Мы спустились наконец, в долину, продолжая путь к хаотическому поселению. Все гиганты находились внутри своих построек. Приблизившись, мы выкрикнули приветствия, и они робко показались наружу. Высунули носы, увидели, что пришельцев лишь трое и ростом они хозяевам по пояс. Один из гигантов расхрабрился и выказал признаки живейшего возмущения наглым вторжением чужаков, другие подхватили. Нас завели в какое-то подобие хлева, сложенного из камней настолько небрежно, что сквозь кладку виднелась окружающая местность. Среди них оказался и Джарсум, причем в качестве главаря или вождя. Он меня не узнал. Рядом с ним с видом королевы выступала белая гигантесса. Она оглядела нас презрительно и демонстративно зевнула. Они вдвоем уселись, остальные гиганты с видом слуг столпились за ними и вдоль стен. Грустно было глядеть, как Джарсум и его подруга кривлялись, принимая величественные позы, задирая носы и ревниво поглядывая по сторонам. Давид и дочь его смутились, ибо такого еще не видывали.

Я сказал Джарсуму, что я Джохор, старый друг его, и он наклонился ко мне, вглядываясь, хмурясь и не зная, что на это ответить. Я представил ему Давида и Саис, объяснил, что мы прибыли из Круга, с его старой родины. Никакого Круга он не вспомнил, вопросительно уставился на белую гигантессу, небрежно развалившуюся на стуле. Но ни она, ни остальные гиганты о Круге не вспомнили. Позже я узнал, что не все гиганты пришли из Круга, были и приблудные, которых привел к группе какой-то древний инстинкт.

Белолицая гигантесса пристально рассматривала нас, особенно крепкого Давида и его пышущую здоровьем дочь. Она наклонилась к Джарсуму и что-то ему прошептала. Теперь и Джарсум внимательно осмотрел трех существ, вдвое меньших его ростом, с разными чертами лица и разного цвета кожей.

Насмотревшись, он объявил, что разрешает нам остаться и работать на них.

Тогда я помянул Канопус. Самое время.

Что-то в них всколыхнулось. Джарсум и белая гигантесса переглянулись, затем повернулись к остальным.

— Да, Канрпус, — повторил я. — Канопус. — И замолчал, ожидая реакции.

Не дождавшись, я объяснил, что они не могут преступать законов Канопуса, а первый его закон гласит, что ни одно живое существо не может порабощать другие живые существа.