Дорис Лессинг - Шикаста

Может быть, ты даже рассердишься, если я скажу, чем я в тебе восхищаюсь. Твоим чудесным ощущением момента, реальности, твоим предвосхищающим инстинктом. Вот ты подходишь к миске с пловом, и руки твои говорят на языке понимания. Пальцы твои поправляют сари — этот жест запечатлелся у меня в памяти на всю жизнь. В нем столько уверенности, такая четкость! Вот к тебе подбежал ребенок, и дело даже не в том, что ты сказала, а в том, как ты держишь себя, как двигаешься. Ты просто чудо! Я с восторгом смотрю, как нога твоя в уверенном шаге опускается на землю, любуюсь каждым жестом, движением головы, рук, губ. Все выверено, ничего лишнего. Неподражаемо!

Так вот, что касается моего второго сна. В те дни мало народу населяло Землю. Жившие здесь знали, для чего они живут. Тогда как мы не знаем, не имеем представления. Они жили, чтобы поддерживать жизнь на планете. Они управляли разными космическими силами, множеством потоков, их ритмами, направлением, напряженностью. Каждая минута жизни тех людей управлялась их знанием. Но это управление не было чисто механическим, заводным, а согласовывалось с движением управляемых потоков.

Браки заключались не для того, «чтобы иметь детей» или «чтобы создать семью», хотя, конечно, и дети рождались, ц рождались не абы как. а согласно определенным точным критериям. Сочетающиеся мужчина и женщина чувствовали себя и были избранными, дополняли друг друга, и сами они рождались на свет по тем же принципам, в оптимальном взаимоотношении со звездами и планетами, занимали свое место в движении космических тел и сил, в пляске планет, в сиянии звезд. Брак их представлял собой священнодействие, как и совокупление, осмысленным было и то, что они ели, что носили. Ни в какой мелочи нельзя было найти и следа дисгармонии. в том числе и в мыслях, и в движениях их. Они были уместны на планете, под небом звезд, через них текла субстанция земли и неба.

Таким был тогда брак, Шарма. Очень ясно представляю себе, с каким лицом ты читаешь эти строки.

Завершаю письмо. Жизнь моя сейчас печальна. Умерли отец и мать. Чудесные были люди. Возникли определенные проблемы.

Скоро увидимся.

Новая война вызвала поток беженцев. Мы приняли в квартире два десятка, как-то разместились. Сейчас они уже отбыли в лагерь. Выживание. Выжившие. Не могу понять, почему люди изо всех сил стремятся выжить. Вот и из наших беженцев кого ни возьми — просто потрясающая история чудесного спасения.

За прошлую неделю умерло около миллиона человек. Какое значение в свете этого имеет факт выживания некоей Рэчел Шербан? Есть ли ответ на этот вопрос? Будь здесь Джордж, его действия сами по себе стали бы ответом. Он всегда занят спасением людей. Интересно, как бы понравилось некоторым из спасаемых то, что они «представляют собой генетическую ценность». «Генетически полезен», — ответил Джордж на мой вопрос об одном из таких спасенных.

Миллион трупов! Пытаюсь представить себе это, переварить. В нашей квартире были лишь живые. Выжившие. Те, кому не повезло, умерли. Почему один жив, а другой мертв? Я не понимаю. Вот на улице беспорядки, пальба, кто-то падает на мостовую. Труп. Шальная пуля могла попасть и в меня. Вчера вечером, например. Я шла по городу. Ночь, комендантский час. Солдаты, грузовик, пальба. Я даже лица не прикрыла. Никто меня не заметил. Однако я вернулась домой под утро, живая и невредимая. Почему? Кто ответит? Сюзанна вне себя. Открыв мне дверь, закричала, завопила: «Тебе что, жить надоело?»

Кое-что я поняла. Удивительно, почему раньше не сообразила. Кому нужны эти убийства, эти мучения, страдания, смерть, смерть, смерть, смерть… Кровь за кровь… Чьи-то ноздри должен же щекотать этот кровавый запашок, поднимающийся с планеты. Кому-то или чему-то это зачем-то надо. Все чему-то служит, все имеет какую-то цель.

Полагаю, Дьяволу это нужно, вот кому.

И все сразу становится на свои места.

Где-то я прочла, что самая хитрая уловка Дьявола в том, чтобы внушить всем, что его нет. Его или Ее. А мы, кретины, и верим.

Странное ощущение. Как будто нет меня. Не существую. Сквозь меня дует ветер. Сквозь дыры и трещины в несуществующем корпусе. Хожу по квартире — как будто летаю в какой-то нереальности. Нереальности? Нет, не то слово. Вечно я не могу подобрать подходящее слово для определения чего-то. Вчера я настолько не чувствовала себя, что оглянулась с улицы, ожидая увидеть себя сидящей у окна.