Уинстон Грэхем - Танец мельника

— У тебя же есть еще одна сестра? — спросила Клеменс.

— Да. Но ей почти восемнадцать. Она тоже сегодня здесь, со своим будущим мужем. Не знаю, где они сейчас. Думаю, проводят время вдвоем.

— Через месяц, красавица! — сказал Стивен. — Меньше, чем через месяц. Меньше четырех недель. Меньше двадцати восьми дней. Сколько это часов? Не могу сосчитать. Мы почти достигли желаемого! Разве тебя это не радует?

— Разумеется. Мне нравится, что я с тобой. И вся эта толпа... Иногда мне кажется, что Корнуолл словно вымер. Люди прячутся по домам, подозрительно глядят из-за дверей, скрывают свою жизнь. А это событие показывает другую сторону, показывает, что они могут по-настоящему веселиться, когда захочется. Похоже на улей, не правда ли, только больше цвета...

— И все же, мне кажется, мы могли бы провести время с большей пользой.

Клоуэнс сжала его руку.

— Скоро у нас будет много времени, чтобы провести его с большей пользой, как ты выразился. Немного терпения!

— Тебе-то хорошо.

— А что? Не должно быть? Чем я от тебя отличаюсь?

— Потому что... ну, тебя окружает семья, ты живешь привычной жизнью, как и всегда. С отцом, матерью и семьей. А я сам по себе.

— Это не так уж важно, Стивен. Ты ведь сам знаешь, как я хочу, чтобы следующий месяц прошел побыстрее.

— Почему твоя мать сегодня не приехала?

— Разве это не очевидно?

— Она стесняется своего положения?

— Конечно нет! Неужели она не может поступать, как ей вздумается?

Стивен изобразил легкое оскорбление:

— Конечно, может, но я бы предпочел видеть в таком положении и тебя.

— Ты бы предпочел жениться на мне, когда я в положении?

— Нет, для меня была бы важна причина. Я бы хотел, чтобы мы занялись любовью.

— Всё впереди.

— Слава Богу, не всё.

— Нет... Не всё.

Они бродили около трибун, где группа цыган раскинула свои шатры. Двух молодых людей быстро окружили разновозрастные дети, пытаясь продать им горшки и кастрюльки. Стивен раздраженно прогнал их, а затем взял Клоуэнс за руку, чтобы отвести на прежнее место.

— И всё же, будь ты в положении своей матери, я бы больше доверял тебе.

— Ты по-прежнему мне не доверяешь?

Стивен взглянул на нее, и его лицо смягчилось.

— Ну, более или менее.

— Может, тогда и я доверяла бы тебе больше.

— Нет.

— Нет?

— Видишь ли, в душе я тот еще мерзавец. Меня не волнует, беременна ли женщина, которую я веду к алтарю, важно то, хочу ли я на ней жениться.

— Помню. И как хорошо, что я не поддалась на твои непристойные предложения!

— В вашем кругу это теперь так называют? Тьфу!

— Так это называли в романах, которые мы читали и прятали под подушку в школе. А в нашем кругу, как ты выразился, для этого всё еще используют грубое словечко.

— И какое же?

— Расскажу, когда мы поженимся.

С появлением лошадей толпа поредела. С другой стороны бегового круга Клоуэнс увидела Валентина вместе с молодым человеком во флотском мундире, но тот ее не заметил.

— Клоуэнс.

— Да?

— Давай сбежим.

— Когда? Сегодня?

— Ага. Я не выдержу этого свадебного маскарада, к которому все готовятся.

— Никакого свадебного маскарада, обещаю.

— Но ведь гораздо легче... Мы можем сбежать прямо сейчас, пока никто не видит. Взять этих двух кляч, на которых мы приехали, и уехать куда-нибудь — где здесь ближайший порт? Фалмут. Уедем в Фалмут, снимем комнату с этакой брюзжащей хозяйкой и тявкающей собакой. Мы заплатим ей за две ночи и захлопнем дверь перед ее носом. И тогда ты станешь моей. Больше никаких насмешек, никаких поддразниваний. Я сниму всю твою одежду, так нежно и так осторожно...

— Стивен, прекрати!

— Что такое, испугалась?

— Надеюсь, ты не серьезно.

— Более чем, уж поверь!

— Тогда прекрати и попытайся сменить тему.

— Эй, эй, не указывай мне, а не то получишь оплеуху!

— Думаешь, после свадьбы начнутся драки?

— Нет, после свадьбы мы заживем, как два воркующих голубка. А если и драка... Будем любить, драться, есть, пить, глубоко дышать и жить полной жизнью, как живет народ, да? Жизнь коротка, а уж юность еще короче. Я даже не могу долго спать, потому что боюсь что-нибудь пропустить!

— Согласна, — заявила Клоуэнс, переводя дух. — Хотя бы в этом мы согласны!

Чья-то рука коснулась ее рукава.

— Если позволите, мисс. Э-э-э, миледи. Купите ожерелье. Красивые камешки, смотрите сами. Прекрасные. Прям как вы. Очень дешево. Очень красиво. И веревочка крепкая, никогда не порвется. Вовек не порвется, миледи.