Уинстон Грэхем - Танец мельника

Росс понимал, что в этом есть доля правды: когда эта проклятая бесконечная война всё же закончится, система платных дорог в западных регионах начнет бурно развиваться, а вместе с ней возрастет поток почтовых дилижансов, экипажей и фургонов. В чем он сомневался, так это в том, что стоящий перед ним потрепанный человек с красным носом и большим животом, заискивающий и обидчивый, именно тот, кому Росс доверил бы развивать это дело. Но, тем не менее, вот он. Именно этому человеку его попросили помочь, только потому, что их дети дружат. Если бы судьба распорядилась иначе, он мог бы стать свекром Джереми. И всё еще может, как он сам считает. Разве это так уж маловероятно даже сейчас?

Он предложил мистеру Келлоу беспроцентный заём на два года в размере пятисот фунтов. Потеря этой суммы означала, что шахта Уил-Грейс будет работать на три недели меньше, если будет принято решение ее закрыть.

Мистер Келлоу без колебаний согласился взять деньги, проделав это почти с достоинством, которого доселе не демонстрировал. Росс даже заметил в его взгляде сожаление оттого, что он не попросил больше, раз уж ему так легко пошли навстречу.

Одиннадцатого мая Джереми получил из Итона короткую записку от Валентина:

« Я только что получил весточку от Джеффри Чарльза, написанную левой рукой. Он попросил сообщить вам, что жив и идет на поправку. Его трижды ранили при Бадахосе, но он надеется через несколько недель вновь вернуться в полк. Его правую руку проткнули штыком, он считает, что ему повезло ее сохранить, но пока написание письма для него утомительно, поэтому он просит прощения. Посылает свою преданную любовь всем вам.. .»

Около пяти вечера, когда мистер Спенсер Персиваль, барристер, премьер-министр Великобритании, вошел в вестибюль Палаты общин, собираясь произнести речь о проблемах промышленности северной Англии, его застрелил человек по имени Джон Беллингем, брокер из Ливерпуля, доведенный до отчаяния отказом в выплате компенсации.

«Герб пройдохи» — небольшой постоялый двор неподалеку от церкви Сола, на улице, ведущей в Фернмор, дом Келлоу. В 1770-1780-х годах таверна старого Джо Тресиддера, брата Джонатана Тресиддера, когда-то главного пайщика Уил-Рэдиант, процветала, шахтеры часто наведывались в это заведение. Но закрытие Грамблера в ноябре 1788 года стало для таверны смертельным ударом, от которого уже нельзя было оправиться. Появление простецких пивнушек и забегаловок, где распивали контрабандное спиртное, усугубил положение, а когда Джо умер, некому стало продолжить его дело.

Так что старая таверна прекратила существование. Какое-то время там жили два плодовитых, но неблагополучных семейства по фамилии Хоскин и Бард. Лучший представитель последнего успел поработать в Тренвите. Вспышки эпидемий и нищета унесли их всех на кладбище или в богадельню, и место осталось за кузеном Тресиддеров. Недавно таверну продали Неду и Эмме Хартнеллам, которые снова открыли ее в качестве гостиницы и собрались поселиться там с двумя детьми и привлечь достаточное число жильцов, чтобы свести концы с концами.

Последние месяцы всё шло замечательно. Постоялый двор открыли, как местечко чуть более высокого класса, где можно выпить, и «Герб пройдохи», хоть и потрепанный, был достаточно просторным, чтобы предложить пару отдельных комнат, где люди более состоятельные могли бы выпить и поговорить без посторонних. Вот что в первую очередь понравилось Джереми Полдарку, Стивену Каррингтону и Полу Келлоу, там они и встречались время от времени.

Джереми недовольно жаловался Стивену, что его не включили в план покупки спасательной лодки в Пензансе. На что Стивен ответил:

— Разве ты не понимаешь, что теперь я и без того в зависимости от Полдарков? Раз я стану твоим зятем, то не могу просить твоей помощи, как будто уже им являюсь. Можно ли мне сейчас просить? Разве не понятно?

— Нет, не понятно.

О деньгах, данных в долг, знали только они с Клоуэнс.

— В любом случае смог бы ты так долго отсутствовать дома и на шахте?

— Шахта могла бы прекрасно обойтись без моего внимания. Похоже, мой кузен Валентин Уорлегган был прав, когда предположил, что его отец никогда не продает что-либо ценное...

— Что ж, в следующий раз провернем что-нибудь вместе.

— А он будет, следующий раз?

— Всегда что-нибудь подворачивается, уж поверь. Просто будь начеку и не зевай.