Уинстон Грэхем - Танец мельника

Жидкость из графина полилась в оба бокала.

— Дело не в только том, что мое финансовое положение пострадало из-за потерь на севере, вскоре я снова женюсь...

Тревэнион нахмурился, глядя в бокал с бренди, как будто там находилось объяснение этой удивительной новости.

— В самом деле? — сказал он наконец. — Мои... хм... поздравления.

— Благодарю.

— Я знаком с вашей невестой?

— Дополнительные расходы в этом случае — моя первейшая обязанность. Но через год всё уляжется, как и мое собственное положение.

— А разве это не ваше положение?

— То есть, — продолжил Джордж с оттенком раздражения, — упрочится ситуация с моими капиталовложениями.

— А, понятно. Ну да.

— Таким образом, для нас обоих будет разумней рассчитывать на будущий год, как на период, когда можно будет предпринять что-нибудь более существенное, чтобы вам помочь.

— Да-да, как скажете. Как я вам уже говорил, да вы и сами знаете, я хожу по натянутому канату. Счета приходят один за другим. От некоторых не отвертишься, как говорится. Другие...

— Сколько лет мисс Кьюби? — спросил Джордж.

Последовало короткое молчание.

— Что?

— Мисс Кьюби. Ваша сестра. Сколько ей лет?

— Кьюби? В прошлом месяце исполнилось двадцать один. А почему вы спрашиваете?

— Очень привлекательная девушка.

— Несомненно. Несомненно. Думаю, да.

— Должно быть, у нее много поклонников.

Тревэнион подавил отрыжку.

— Что? Что ж, может быть, и так. Мы с Кьюби очень близки, знаете ли.

— Нисколько не сомневаюсь.

— И она оказывает неоценимую помощь, присматривая за моими детьми.

Они снова замолчали. Тревэнион посмотрел на бокал.

— Неплохой бренди. Полагаю, контрабандный?

— Разумеется.

Какие-то пьяные шалопаи на улице стали препираться друг с другом. Одна из проблем городской жизни: невозможно скрыться от простонародья.

— Кьюби стала мне ближе всех, с тех пор как умерла моя дорогая Шарлотта. Она очень гордая девушка.

— А кто не был бы горд на ее месте?

— Мы с ней много говорим о нашем будущем. Она с пониманием относится к моему положению.

— Как и любая добросердечная девушка.

— О да. Несомненно.

— Валентину, — вдруг заговорил Джордж, — в феврале исполнилось восемнадцать.

Насколько Джордж мог судить, выражение лица Тревэниона не изменилось. Он гадал, уловил ли собеседник его намек. Либо для майора Тревэниона это полнейшая неожиданность, либо он, напротив, совершенно не удивился. Даже после вечерней попойки невозможно было определить. Тревэнион не похож на глупца. Непонятно также, готов ли он сделать ответный ход.

— Валентин, — продолжил Джордж, — превзошел себя в игре в файвз в Итоне. А еще он отличный гребец и надеется добиться успеха в колледже Святого Иоана в Кембридже. Наставник высоко отзывается о его математических способностях.

— Наверное, он славный парень.

— Мой единственный сын.

— У вас есть дочь?

— Ей исполнилось двенадцать в минувшем декабре. Мы устроили большой праздник в ее честь в моем сельском доме Кардью.

Тревэнион протянул ноги еще ближе к огню. Никто не мог потягаться в этом с человеком с древней родословной.

— Ваш сын займется банковским делом?

— Его воспитывали как джентльмена. Если он войдет в банковское дело, то вероятно будет действовать, как лорд Данстанвилль, управляя через компаньонов.

— Полагаю, Кардью перейдет к нему?

— Я думал включить его в приданое моей дочери.

— Значит, ему не достанется загородное имение?

— Его можно приобрести.

— Ах да, что ж... — Майор внимательно осмотрел пустой бокал и вновь его наполнил. — Простите за вопрос, сэр Джордж, но сколько вам лет?

— Почти пятьдесят три.

— А мне ещё нет и тридцати двух... Вы сказали, что вновь женитесь?

— В скором времени. Да.

— Ваша жена, вернее будущая супруга, молода?

— Довольно молода.

— Значит, у вас могут быть дети. Я имею в виду — в будущем.

— Вполне возможно. Но это откладывает проблему на далекое будущее.

— Не совсем в этом уверен. Женщина с самого начала будет стремиться обеспечить материальное положение своих детей.

— Всем должно хватить.

— О, ну что ж. Как скажете. Может, вы и правы... Вам лучше знать... Должен признаться, сам я не горю желанием вновь жениться. Шарлотта была ангелом, учитывая, как она меня терпела, и я не встречал такую, которая могла бы занять ее место. Разумеется, я бы согласился жениться — и даже с охотой — если бы это помогло мне выбраться из финансовой ямы. Но какая вдова, достойная женщина, принесет приданое в двадцать тысяч фунтов?