Уинстон Грэхем - Танец мельника

— Ченхоллс хочет назвать шахту занятным именем Ханна — наверное, в честь бывшей любовницы. Лично я считаю, раз ваша шахта теперь закрыта, Джордж, то можно назвать ее Вест-Уил-Пленти.

— Уил-Пленти? Изобилие? — удивился Тревэнион. — Изобилие чего?

Анвин улыбнулся.

— Всего, чего мы страстно желаем, друг мой. А теперь, господа, хочу пожелать вам спокойной ночи. Мне рано вставать.

Оставшись вдвоем, мужчины сменили портвейн на бренди и немного поговорили. Бодрствовал также и Валентин, который на третьем этаже успешно заигрывал с недавно помолвленной молодой кухаркой. Отец считал его слишком высоким, с тощими лодыжками (причем одна чуть искривлена), слишком длинноносым, недальновидным и не думающим о будущем; а вот она находила его темные волосы, учтивость, жизнерадостность и обворожительную уверенность просто бесподобными.

В гостиной сэр Джордж пошевелил угли, чтобы пламя разгорелось.

— По поводу того, что мы едва успели обсудить, майор Тревэнион, должен сказать, что подобный кредит, почти без обеспечения, можно получить лишь под высокий процент.

Джон Тревэнион усилием воли стряхнул с себя дурман. Ведь такие серьезные вопросы нельзя обсуждать с затуманенным сознанием.

— Разумеется, земля...

— Уже заложена. Но не будем об этом. Тысяча фунтов, которые мой банк выдаст в этом месяце, и тысяча в следующем помогут вам преодолеть кризис. Я прав?

— Да, вы правы. И я весьма признателен. И всё же это будет временным решением проблемы.

— Что ж, на время это укрепит ваше финансовое положение. Пожалуй, до конца года?

— Сомневаюсь. У меня есть другие обязательства, например...

— Полагаю, это ставки на лошадей.

Румяное лицо Тревэниона стало пунцовым. Как обычно, его настроение менялось каждую секунду. Не будь он так много должен этому проклятому банкиру и десяткам других, то убрался из бы этого дома.

— Вы же знаете, полагаю, — Джордж понял, что выразился неделикатно, — будь это обычным займом под недвижимость, я бы не осмелился спрашивать, как вы собираетесь им воспользоваться. Но полностью необеспеченный заём, как этот... Вы ведь понимаете, я должен отчитаться перед компаньонами.

— Я думал, этот кредит из ваших средств, — пробурчал Тревэнион.

— Только наполовину. Разумеется, если бы деньги было так легко достать, я бы с готовностью взвалил эту ношу на себя. Но могу ли я быть с вами откровенным?

— По-моему, вы всегда откровенны.

Джордж пропустил мимо ушей неуместное высказывание.

— До недавних пор, должен пояснить, у меня были значительнейшие капиталовложения в Северной Англии, которые катастрофически пострадали из-за продолжительной войны. Если бы принц-регент был честным человеком... Ну да ладно. Достаточно сказать, что весь прошлый год я занимался ликвидацией этих вложений, чтобы сосредоточить все свои будущие средства в этом графстве и в Девоне.

— Не знал об этом, — осторожно сказал Тревэнион, с опаской поглядывая на хозяина дома.

— Поэтому давайте пока будем довольствоваться этим, чтобы поддержать ваше положение в этом году. Ну как? До конца этого года, как по-вашему?

— Как вам будет угодно, — признал наконец Тревэнион.

Сэр Джордж то скрещивал, то распрямлял ноги, перекатывая в кармашке для часов пару новеньких сверкающих гиней, которые всегда носил с собой. Он взвешивал свои жизненные приоритеты. Несомненно, женитьба повлечёт за собой существенные затраты. С тех пор как умерла его мать, в Кардью сделали перестановку, обветшалую мебель заменили, часть конюшен перестроили, чтобы разместить лошадей Харриет, дымоходы на кухне почистили и починили, так что теперь еда подавалась более горячей. Когда Харриет обустроится, то безусловно, захочет изменить что-нибудь на своё усмотрение, вероятно, купит еще охотничьих лошадей, наверное, экипаж получше для личного пользования.

Между тем, он добровольно вызвался укрепить шаткие основы жизни майора Тревэниона. Придется потратиться. И это рискованный кредит. Разумеется, это пустяк по сравнению с тем, чем он рискнул и потерял в Манчестере. Но на этом может не кончиться. И из-за понесенных убытков на севере он все еще ограничен в оборотных средствах. Весьма досадно. И всё же в конце его ждала прекрасная награда. Возможность. Пока только возможность. Стоит ли озвучить свои чаяния или еще подождать? Не опасно ли затрагивать эту тему сейчас? Не слишком ли преждевременно?

— Еще бренди, майор?

— Благодарю.