Уинстон Грэхем - Танец мельника

Размер театра составлял примерно шестьдесят футов в длину и в два раза меньше в ширину, поэтому все места находились недалеко от сцены. Когда приезжала какая-нибудь знаменитость вроде миссис Сиддонс, из ямы даже убирали скамейки, и зрители стояли плечом к плечу во время всего представления.

Хотя десять стульев в их ложе стояли близко друг к другу, Джереми снова оказался далеко от Кьюби, между ними сидели Клоуэнс и Валентин. Ранее, при встрече в доме Уорлегганов, она вспыхнула, увидев его; они обменялись неловкими поклонами и несколько раз перед ужином вступали в разговор. Но ничего личного, с глазу на глаз. Они вообще едва взглянули друг на друга. Кьюби, казалось, была готова смотреть куда угодно, только не на Джереми. Она облизнула губы и, временами улыбаясь, небрежно вступила в разговор. Позже, по дороге, как с болью в сердце вспомнил Джереми, недовольные губы изогнулись в очаровательные полумесяцы с едва заметными ямочками, и ее лицо засветилось, как будто под действием электрического заряда.

Когда закончилась половина представления, перед фарсом устроили антракт, и большая часть зрителей вышла в вестибюль, чтобы подышать воздухом и купить лимонад, шербет, а также новомодный напиток — имбирное пиво. К сожалению, вестибюль был крошечным, и толпа настолько переполнила его, что стало практически невозможно двигаться. Пожилые гости остались в ложе, куда им принесли напитки.

Так они оказались рядом, почти прижатыми друг к другу, в то время как Валентин обхаживал Клоуэнс и Клеменс.

— Надеюсь, тебе понравилась пьеса, — сказал Джереми.

Она посмотрела на него, как на неуклюжего незнакомца, который топчется на ее платье.

— Не особо.

— Почему?

— Не очень-то интересно следить за действиями в стиле «Да кто так себя ведет?»

— Ты совсем не следишь за пьесой! Вряд ли ты вообще знаешь, о чем она.

— Прекрасно знаю. Разве она не о...

— О чем?

— Разве она не о юной леди, которая выказывала предпочтение одному молодому человеку, а потом изменила свое отношение по просьбе брата?

— Такая пьеса еще не написана. И тебе стоит посетить такую постановку.

— Возможно, фарс мне больше понравится. Он больше похож на реальную жизнь. — Кьюби посмотрела на стакан лимонада, который Джереми ей предложил. — Спасибо, можешь выпить сам. Я не хочу пить.

— Ты ведь просила лимонад? Или твои чувства снова переменились? Но твой брат нас не слышит.

Она хотела было повернуться и уйти прочь, но толпа напирала.

— Не думала, что ты можешь так оскорблять без причины.

— Без причины? Считаешь, у меня нет на то причин?

Кьюби хотела уже ответить, но чей-то голос совсем рядом громко рявкнул:

— Может, нам откроют двери, Генри? Еще не стемнело.

Другой крикнул в ответ:

— Нельзя, слышь ты. Их не откроют, потому что за это не платят!

— Скажи тогда, почему мне не следует злиться? — настаивал Джереми.

— Потому что ты смотришь слишком однобоко.

— А как мне понять, когда ты даже не потрудилась объяснить?

— Я думала, что всё это тебя мало волнует и скоро забудется.

— Но не забылось.

— Да, теперь я это понимаю...

— Ты поняла только это?

— Ты же не думаешь, что я буду обсуждать это при всем честном народе?

— Почему бы и нет? Никто не слушает.

Кьюби глубоко вздохнула. Джереми снова протянул ей стакан.

— Расскажи мне свою точку зрения, — настаивал Джереми. — Хотелось бы ее понять. Просвети меня.

Она взяла у него стакан и отпила глоток, будто из чаши с ядом.

— Ты обвиняешь меня — оскорбительно — будто мои чувства изменились по приказу брата. Откуда тебе знать мои чувства? И кто говорит, что они изменились?

— Тогда что мне думать?

— Думай... верь в то, что я сказала тебе на прощанье в Каэрхейсе. Не думай обо мне плохо — вот и всё.

— Я думаю, ты прекрасна.

И оба поняли, что душевная рана снова открылась.

— Нет! — тихо, но очень сердито сказала Кьюби. — Нет, это не то! Так ты ничего не поймешь. Я не слабая, я сильная! Я не легкомысленное существо. Я... — Она откинула голову назад. — Я просто собираюсь выйти замуж ради денег.

— Так мне и сказали.

Она остановилась.

— Ты знаешь?

— Мне так сказали.

— Что ж, это правда. Кто тебе сказал?

— Какая разница, кто сказал, ведь это правда.

— Кто тебе сказал?

— Тот же человек, который сказал, что твоя семья близка к банкротству из-за этого дурацкого замка майора Тревэниона и надеется с твоей помощью восстановить состояние.

Кьюби повернулась к нему.