Уинстон Грэхем - Танец мельника

— Разве ты не был кучером?

Он поднял взгляд.

— Тебе это отец рассказал? Ну да, работал на сэра Эдварда Хоупа, недалеко от Бристоля. Но это не то. Я никак не мог успокоиться, после того как увидел море.

— Разве ты успокоишься когда-нибудь?

Он заулыбался и взглянул на нее.

— Разве у меня хватит сил уехать от тебя?

— Сейчас-то легко говорить!

— Понимаю. Кто может знать наверняка? Себя я точно не смогу изменить. А тебе этого хочется? Я уж точно не хочу, чтобы ты менялась.

Он сел рядом и стал без устали целовать ее лицо.

— Ты удивляешь меня каждый день, Клоуэнс. Чем больше я узнаю тебя, тем больше мне так кажется. Какой женой ты мне станешь!

— Я просто люблю тебя, — сказала Клоуэнс. — Вот и всё.

— И клянусь Богом, я так люблю тебя...

Дверь резко распахнулась, и Изабелла-Роуз ракетой ворвалась в комнату, но завидев их, лихо, со скрипом тормознула.

— Клоуэнс! И Стивен! Ой... Я не знала. Мама не сказала, что вы здесь. Черт побери! Вот смех-то, да? А я думала, вы целуетесь только по праздникам!

Она была в розовом кисейном платье и со сверкающей алой лентой в черных волосах. Из троих детей она более всех походила на Демельзу — такая же длинноногая, те же глаза и стремительные движения. Только черные глаза не лучились теплотой, и голос хрипловатый. Пока оставалось только гадать, превратится ли она в роковую красотку или ей будет до этого далеко.

— Черт побери! — опять воскликнула она. — Я ведь вам помешала.

— Белла, нельзя ругаться, — пожурила ее Клоуэнс.

— Ну ведь старый мистер Тренеглос был тут вчера и разговаривал с папой и без конца повторял «черт побери» или «чтоб мне провалиться», как только открывал рот. Если ему можно, то почему мне нельзя?

— Потому что ты маленькая. И к тому же не пристало даме так выражаться.

— Кому охота быть дамой? — спросила Изабелла-Роуз. — Спорим, Стивен тоже ругается, да, Стивен?

— Частенько, — ответил тот.

— Ты слышал, как я пою? Я сама сочинила песню, про улитку. Я когда-нибудь спою ее для тебя, Стивен!

— Я признателен тебе, моя драгоценная.

— Вот смех-то, целоваться в библиотеке! — воскликнула Изабелла-Роуз и подошла к двери. — Со мной это тоже случится, когда я вырасту?

— Ага, — согласился Стивен. — Если не раньше.

— Чтоб мне провалиться, — добавила Изабелла-Роуз и сразу вышла.

Они уставились друг на друга, досадуя на неожиданное вторжение, и вдруг оба громко расхохотались. Спустя минуту Клоуэнс спросила:

— Значит, ты больше не слышал о матери, с тех пор как тебе исполнилось четыре?

— Слышал пару раз, когда трудился на ферме. Она путешествовала с актерами. Дважды они приезжали в Дурсли. Но миссис Элвин думала, что грешно ходить на представления.

— Даже повидать собственную мать?

— Я не сказал ей об этом.

— Но почему?

— Они думали, что я сирота. Так было лучше.

Клоуэнс внимательно рассматривала его лицо, волосы, глаза, губы.

— На что ты так смотришь?

— Ты трудился под землей в тяжелых условиях в восемь лет. Страшно в это даже поверить.

— Такое случается сплошь да рядом. Не всем так повезло, как мне.

— Это не отразилось на твоем развитии. Ты крупный и сильный.

— Сельское хозяйство помогло.

— Мысль о том, что ты был в шахте, меня пугает.

— Меня тоже, даже сейчас, стоит только подумать. Поэтому я не думаю об этом.

— Мне не стоило спрашивать.

— Может, и стоило. Может, лучше не притворяться.

Клоуэнс взяла его за руку. Стивен нахмурился. Впервые она увидела его уязвимость и стала дорожить им еще больше.

— А до этого угодить в семь лет в тюрьму за кражу яблока! — сказала она.

— Четырех, если честно. Понятно, я воровал и прежде, всё время, пока жил у Черной Моли.

— А потом?

— Каперство — это своего рода воровство, ведь так. Узаконенное пиратство, как говорят. Я не совсем это имею в виду. Я бы украл ради тебя!

— Не стоит.

— Нет... Нет... Славься. Славься, славься.

— Аминь.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Что намечается в воскресенье?

— Ой, да ничего особенного. Мы просто поужинаем в кругу семьи и с нашими старинными друзьями, доктором и миссис Энис. Я сказала, чтобы никакой суеты и тостов, только дружеский обед, так что всё улажено.

Стивен снова предложил:

— Давай всё-таки прогуляемся до сторожки, пока не стемнело.

Бадахос осадили шестнадцатого марта. Великая крепость уже дважды меняла владельцев; на этот раз британская армия была исполнена решимости, считалось, осада продлится около месяца. На самом же деле, заключительный штурм, который стал самой кровопролитной битвой в ходе войны, начался в пасхальное воскресенье. Всего через час после ужина в Нампаре, где Полдарки, пусть и не слишком радостно, но всё-таки отмечали и праздновали помолвку старшей дочери со Стивеном Каррингтоном, началась настоящая бойня за далекую испанскую крепость, когда британская армия, лишенная правительством необходимого осадного вооружения, попыталась взять ее врукопашную. Джеффри Чарльз Полдарк, капитан Монмутширского полка, находился в первых рядах и противостоял минам, гранатам, пороховым бочкам и смертоносному огню, который грозил уничтожить нападавших.