Уинстон Грэхем - Танец мельника

Неподвижная Клоуэнс стояла между ними — юная, изящная, ранимая и бесконечно искренняя.

— Не знаю, что на это скажет Стивен...

— А что он может сказать?

Она промолчала, хотя ответ на отцовский вопрос у нее был. Если Стивен решит пренебречь условиями ее родителей и скажет, что не может так долго ждать, тогда она отдастся ему; не в священных узах брака, а в пыльной, покрытой плесенью мрачной спальне Джеффри Чарльза, рядом с пауками, горящими дровами, на сырых простынях, согретых только их наготой. Вот что могло случиться, но разве могла она об этом сказать, ни в качестве аргумента, ни в качестве угрозы. Что бы ни случилось между родителями в молодости, эти события слишком далеко в прошлом, чтобы повлиять на настоящее.

— А может, лучше в середине лета? — спросила она.

— Почему?

— Как раз будет ровно год, как он вернулся. У него будет время обосноваться в сторожке, и он проработает на Уилфа Джонаса несколько месяцев. Тогда ждать не так ужасно долго, как до ноября.

Росс с Демельзой переглянулись. Демельза спросила:

— Почему бы нам не узнать, что Стивен сам думает по поводу работы на Джонаса? И насчет всего остального. Если он согласится, то мы посмотрим, сколько времени ему понадобится, чтобы обустроиться. В конце концов, можно согласиться на некоторую уступку, скажем, в конце августа? Или после сбора урожая? В ноябре я побывала в сторожке, брала с собой ключ и всё осмотрела. Дом в плохом состоянии. Половицы сгнили, многих досок не хватает. Все это нужно починить до того, как ты туда вселишься. Даже Стивен может еще некоторое время пожить у Нэнфанов. У него будет повод, точнее у вас обоих будет повод, заняться ремонтом и подготовкой. Думаю, сентябрь подойдет для свадьбы лучше всего.

Клоуэнс теребила кожу на ладони. Вчера она посадила туда занозу. Стивен ее вытащил. Ей нравилось, что он причинил ей боль.

— Знаю, вы оба так добры... и я благодарна вам за понимание. Буду ли я... можно ли мне обручиться со Стивеном? Поскорее. Это поможет. Он не будет считать, что обещание откладывается или задерживается. Помолвка означает, что больше никаких отсрочек.

Все замолчали.

— На Пасху? — предложила Демельза Россу.

— Ладно, — нехотя произнес Росс. — На Пасху.

Когда Клоуэнс вышла, он сказал:

— Ты сдала позицию, которой мы решили придерживаться вчера вечером.

— Знаю, Росс, я сожалею. До ноября и впрямь не так долго ждать, но вспомни себя в детстве: когда ложишься спать, каждая ночь немного похожа на смерть. И кажется, что целый месяц проходит, пока не наступит утро. Конечно, Клоуэнс уже не ребенок, но даже в ее возрасте три четверти года — чуть ли не полжизни. Я вдруг подумала, что более близкая дата принесет ей радость, и если этому суждено случиться, два дополнительных месяца ничего не изменят.

Росс медленно прохаживался по комнате и рассеянно переставлял с места на место книги и безделушки.

— Большинство здравомыслящих людей вообще бы запретили такой брак, не говоря уже об обсуждении его сроков!

— Знаю, — проговорила Демельза.

— Знаешь? И тем не менее...

— Но ты же не такой, правда? Ты никогда не наказывал детей. Росс, я считаю, нам нужно согласиться.

— А ты знаешь, что я подловил его, когда спрашивал о затонувшем приватире? Я сказал, что он сел на мель у мыса Гри-Не, а до этого он утверждал, что у островов Силли. Он не поправил меня... Правда, честно говоря, в моем вопросе был еще один пункт, и Стивену было важнее ответить на него.

— По крайней мере, — заговорила Демельза, — она не сбежала. До сих пор всё было цивилизованно.

Они на некоторое время задумались.

— Ты полагаешь, есть чего бояться? Если запретить брак... а если она так сильно его любит?

— Так бы и выяснили.

— Не самый лучший способ.

Росс присел на корточки у камина, потом снова выпрямился, почувствовав боль в лодыжке. Наклонившись, он пошевелил раскаленные угли. На лице мерцали отблески огня.

— Ты не чувствуешь себя стариком из-за всего этого? — спросила Демельза.

— Стариком?

— Скучным. Осторожным. Пожилым! Если нельзя откровенно запретить, то следует призвать к благоразумию. Посоветовать поостеречься. Заставить подождать. Никогда не думала, что все произойдет именно так!

— А как, по-твоему, это должно было произойти?

— С радостью. С нашим участием. Твоим и моим. Не мы ли всегда были готовы поставить многое на карту? Я думала, что с распростертыми объятиями кинусь на шею зятя и воскликну: «Добро пожаловать!»