Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

Сановники робко заговорили все сразу, выражая своим видом глупость, недоумение и растерянность. Это только позабавило хана.

— Да, конечно, — сказал он высокомерно. — Такая загадка не для глупых голов.

— Позвольте мне сказать, ваше величество? — попросил Сергей.

Мадэмин, однако, уже открыл рот, чтобы высказаться, и просьбу пушкаря не уважил. Внимание его остановилось на Арслан-пальване и Аманнияз-сердаре, стоявших напротив:

— Вы вместе поедете на Мургаб к сарыкам, сгоните их, как пчел, в несколько селений и заставите пахать в засевать землю. А когда они вырастят большой урожай, вы отправите его ко мне в Хиву. Вот это и есть суть... Теперь идите и собирайте джигитов в дорогу.

Юз-баши направились к дворцовым воротам, но их поспешность умерил Якуб-мехтер.

— Вы хорошо поняли приказ маградита?! — спросил он.

— Да, ваше величество, — остановившись, отозвался Арслан-пальван. — Мы сегодня же оседлаем коней и выедем в Семь песков Хорезма.

— Сегодня вы не успеете, — предупредил Якуб-мехтер. — Вам надо еще собрать для сарыков лопаты, кет мени, кирки, омачи, захватить семена ячменя и пшеницы и потом уже ехать. Сейчас же поднимайте джигитов, пусть едут по дворам и собирают все, что я назвал.

— Хай-бой! — удрученно воскликнул Аманнияз. — Раньше мы такими делами никогда не занимались.

— Раньше туркмены на наших арыках не жили, — усмехнулся Якуб-мехтер. — Они жили далеко в песках, ели сыр и курдючное сало без хлеба. Потом уже научились жевать хлеб. А когда познали его вкус, то приблизились к нашим посевам и обосновались на хивинских каналах. — Якуб-мехтер чванливо задрал нос и продол Жал поучать Аманнияза:— Соберете лопаты, кетмени и все остальное, отвезете на Мургаб и будете смотреть, как пашут и сеют сарыки. За каждое неповиновение можете, с соизволения нашего маградита, рубить головы ослушникам! Мадэмин-хан надеется на вас, как на самого себя. Все, что я говорю, касается и тебя, Арслан-пальван. Ты храбрый воин, но ты можешь стать и строгим исполнителем всех указов Мадэмин-хана, Теперь идите!

Арслан-пальван попытался возразить, но Якуб-мехтер ударил о землю клюкой и топнул сапогом.

— Дважды одних и тех же слов не произносим!.. Сборы инвентаря продолжались не меньше недели.

Возмущались распоряжением хана хозяева дворов, вор чали все. Не обходилось и без осмеяния: «С каких это пор туркмены полюбили лопаты?! Лопатами машут те, кто не умеет держать саблю! Неужели туркмены превратились в беспомощных ягнят?! О люди, мир сходит с ума!»

Все насмешки Аманнияз сносил, стиснув зубы, и выговаривал сам себе: «Клянусь Аллахом, что еду по приказу Мадэмина в последний раз, больше он меня не увидит в Хиве!»

Озлобленным и мрачным вывел он свой караван из ханства. Под стать своему юзбаши были настроены и джигиты.

Спустя месяц ранним утром на дороге из Хазараспа в Хиву появились три хивинца, торопливо подгоняющих коней. По тому, как они были сосредоточены и не обращали внимания ни на что вокруг, люди, едущие на базар, без труда догадывались: «Что-то произошло! Так ведут себя только несущие черную весть!» На всем пути их провожали настороженными взглядами, и даже стражники у Хазараспских ворот не остановили всадников, видя, как они озабочены.

Дворцовая стража у ворот ичанкале попыталась скрестить пики перед всадниками, но один из них, в лисьем треухе, торопливо сказал:

— Я юз-баши из войска Арслан-пальвана, везу горестную весть! Пропусти, именем маградита!

Въехав во двор, они соскочили с лошадей. Двое пошли, ведя коней в поводу, а третий быстрым шагом направился в ханский двор. Чем ближе он подходил к дворцу владыки, тем тяжелее становился его шаг и мрачнее и тревожнее глядели глаза. В канцелярии его остановил диванбеги. Приезжий обошел его стороной и вломился в приемную Мадэмина. Здесь сидели на ковре в ожидании приема богатые хивинцы. Увидев пропыленного воина с перекошенным от страха и усталости лицом, поднялись с ковра. Прежде чем они успели спросить, что случилось, из залы вышел Якуб-мехтер.

— Какая наглость, — прошипел он, мельком бросив взгляд на юз-баши. — Люди совсем потеряли чувство почтения и порядочности. — Якуб-мехтер протянул было руку, чтобы указать воину на дверь, но тот торопливо сложил на груди руки, поклонился и прохрипел:

— Мехтер-ака, нас предали... Арслан-пальван убит сарыками.

— Проклятый, чтоб у тебя отсох язык от такой вести, — выругался визирь. — Как посмели сарыки поднять руку на посланца Мадэмина?! Ты видел сам, как его убили?