Валентин Рыбин - Море согласия

Второго сокола нашли на берегу разлива речки, в камышах.

Он непростительно промахнулся, — нанес удар серой цапле в тот момент, когда птица, упав, изготовилась к защите. Сапсан налетел на ее мощный копьеобразный клюв и был пронзен насквозь. Птицы так и лежали: цапля с распластанными крыльями и вытянутой шеей, на клюве у нее торчал сокол.

Шефи без труда понял — что произошло. Он не стал задерживаться и разглядывать погибшего сокола. Только заметно побледнел, выругался и поскакал к горам, туда, где курился дымок...

Неудачная охота начисто испортила министру отдых. Наспех, безаппетитно позавтракав, он собрался в обратный путь. Его спутники, понимая как огорчен Садр-азам, возражать не стали и тоже сели на коней.

Дорогой Шефи молчаливо размышлял: «Никогда еще не было, чтобы беда приходила в одиночку. И если не убьешь беду первую, то обязательно придет вторая».

— Фаррох-джан, — позвал он плаксивым голосом главного телохранителя. — Ты поезжай вперед и найди этого проклятого лути, который ходит орет о смерти Исмаила. Пожалуйста, сделай ему чуб-фелекэ (Фелекэ — деревянная колодка, в которую зажимали у щиколоток ноги и били палками по пяткам, «Чуб-фелекэ» — битье по пяткам), чтобы он, ишачий сын, полгода на заднице ползал и не становился на ноги...

— Ваша воля, мое исполнение, ваше величество!— мгновенно отозвался телохранитель. Он отъехал в сторонку подождал сарбазов, взял с собой двух а ускакал вперед...

В пути капитан Монкейт несколько раз пытался заговорить с Шефи, вызывая на беседу об Исмаиле, но министр только слушал и отмалчивался. Уже когда въехали в Суд таниэ, он подтвердил свое намерение: оружие отправить в Дагестан морем и послать к Суркай-хану некоего Ата-ха-на — умного, пронырливого лазутчика.

Возле дворца спутники пожелали министру приятного отдыха и поехали к шатрам, разбросанным на холмах поодаль.

Но Шефи в этот день не удалось отдохнуть. Все было настроено против него. Не успел он снять с себя дорожную ' одежду и облачиться в домашний шелковый халат и мягкие туфли, как слуга доложил, что из Нухи приехала семья умершего Исмаил-хана.

У Шефи замер дух. Тяжело вздохнув, он пожевал губами, и велел пригласить приехавших. Сам тотчас сел в низкое кресло и подобрал под себя ноги. Вскоре вошла женщина — высокая, с откинутой чадрой. Министр узнал ее — Шереф-Нисе-ханум.

— Подойдите, подойдите, госпожа, — вежливо произ нес он и мучительно улыбнулся.

Женщина упала на колени, приникла холодными губами к сухим старческим пальцам министра. Из ее уст вырвались всхлипывания.

— Ханум, что с вами? Ханум, пожалуйста, успокойтесь,— растерялся Садр-азам.— Прошу вас... умоляю, ханум...

Женщина села напротив, в кресло, вытирая платочком слезы. Маленькая длиннохвостая обезьянка — подарок английского посла Малькольма — подошла к Шереф-Нисе-ханум сзади и занялась ее длинной черной косой...

— Перестаньте, госпожа, — просительно произнес Шефи и махнул рукавом на мартышку.

Женщина оглянулась. Увидев обезьянку она вздрогнула и сразу приобрела деловой вид.

— Позор, какого мне не вынести, ваше высочество, — произнесла она с горечью. — Никогда еще не было, чтобы так жестоко обходились с ханами. Сначала я думала, что счастье мое, Иемаил... — Шереф-Нисе-ханум опять пустила слезу. Шефи заерзал в кресле и болезненно поморщился. Женщина вовремя смекнув, что беседа вовсе может не состоиться, заговорила торопливо:— Не обращайте внимания, ваше высочество, но этот свиноед, Ярмол-паша, при,-нес мне неизлечимое горе. Сначала я думала, Исмаил-хан умер по воле аллаха и написала русскому генералу, чтобы посадил на престол в Нухе моего другого сына, Беюка. Ярмол-паша не захотел слушать меня. Он объявил народу, что наследника у Шекинского хана нет и приказал сделать из ханства русский вилайет...

— Значит, во дворце хана сидят теперь русские? — испуганно насторожился Шефи.

— Да, ваше высочество... Сын мой отравлен...

— Знает ли об этом его величество шах-ин-шах? — спросил Садр-азам, встал с кресла и прошелся по комнате.

— Мы только что вылезли из фаэтонов, ваше высочество... Мы так устали в пути...

— Чакэр! — крикнул сипло министр. Дверь отворилась и на пороге предстал домашний слуга. — Прикажи дворецкому, чтобы разместил Шереф-Нисе-ханум и ее людей...

— Будет выполнено, ваше высочество, — мгновенно отозвался слуга и, помешкав, сообщил: — Позвольте напомнить, ваше высочество... На шесть часов вы назначили при ем русских послов. Они ждут в приемной...