Валентин Рыбин - Море согласия

Мехти-Кули-хан, услышав о затее Садр-азама, недовольно скривился. Ему не хотелось брать на себя никаких забот, тем более теперь, когда наступили жаркие дни и весь шахский дворец пребывал на отдыхе. Возражать ха-ким, однако, не стал. Но чтобы сменить неприятный ему разговор, сказал:

— Ваше высочество, ловчие давно ждут нас!

— Да, да, — мгновенно согласился министр двора, и всадники пришпорили лошадей.

Излюбленное место соколиной охоты представляло собой неоглядную предгорную равнину, пересеченную речушками. Выехав из ущелья и поднявшись на склон, густо поросший барбарисом, охотники решили разбить стан на этом склоне. Слуги тотчас поснимали с лошадей хурджуны с коврами, подушками, курительными трубками, провиантом. Не прошло и минуты, как между кустов на полянке уже сиял яркой расцветкой ковер и на нем полулежали господа. Поодаль на козлах висели котелки и под ними слуга-повар разводил огонь. Другой слуга, примостившись под кустом, на разостланной клеенке приготовлял палочки люля-кябаба. «Охота» обещала быть хорошей, если даже боевые соколы не набьют куропаток.

Капитан Монкейт участвовал в соколиной охоте впервые. Все ему тут казалось странным и интересным.

Аллаяр-хан предпочитал наблюдать за соколами издали: его больше увлекали нарды. Он и сейчас, опустившись на ковер, сразу предложил Мехти-Кули-хану сыграть для начала, хотя бы одну партию.

Настоящим охотником был лишь Садр-азам. Сойдя с седла, он даже не захотел отдохнуть после долгой дороги. Сухонький и согбенный, в длинном лебадэ (Лебадэ— халат) и островерхой шапке, он засуетился возле ловчих, отправляя их вниз, на равнину, вспугнуть дичь. Сам торопливо натянул на левую руку по самый локоть перчатку, посадил на нее сокола и принял боевой вид охотника. Одновременно Садр-азам поучал Монкейта, как ему держать руку и как срывать клобучок с головы сапсана, чтобы не причинить боль птице.

Человек десять поскакали на лошадях по равнине, улюлюкая и размахивая руками. Садр-азам, а рядом с ним и Монкейт напряженно следили за всадниками и оглядыва ли низину. Вот стая крупных птиц сорвалась с синего пят-на на равнине и, тяжело двигая крыльями, потянулась вдаль. Садр-азам, еще не зная — что это за птицы, заплясал от нервного озноба, трясущимися руками сорвал с сокола клобучок и встряхнул рукой. Сокол сначала, подобно большой бабочке, закружился на месте. Но, освоившись, ринулся вперед и тотчас набрал высоту. Глядя на министра, то же самое проделал со своей птицей и англичанин. Второй сокол тоже поднялся в синеву неба и помчался за первым.

Монкейт поставил козырьком руку, чтобы следить за своим сапсаном, а Садр-азам уже был в седле и кричал англичанину:

— Господин, торопитесь и не забудьте взять албай (Албай — веревочка с красной шишкой на конце, напоминающей кусочек мяса. Служит для приманки сокола).

Шефи пришпорил лошадь, спустился с холма и поскакал по равнине, все время вскидывая голову, чтобы не потерять из виду птиц. Капитан Монкейт тоже торопливо вскочил в седло и погнал коня следом за министром.

Аллаяр-хан, привстав на колени, некоторое время скотрел, как Садр-азам с англичанином неслись по рыжей, выгоревшей от солнца равнине, усыпанной камнями. Далеко, впереди их, мчались ловчие. В небе едва заметно мелькали вспугнутые птицы. А соколов не было видно совсем.

— Ба-алла, — с удовлетворением произнес Аллаяр-хан. — Они вернутся не раньше чем мы сыграем десять конов и съедим свою добычу. — Аллаяр-хан весело посмотрел на повара и поторопил: — Эй, Факих, поспеши, золотой, с завтраком!

Мехти-Кули-хан довольно засмеялся. Слуга-повар проворнее заработал руками...

Охотники мчались между громадных валунов, через речушки. Кони скользили и то и дело приседали. Вскоре впереди послышались восторженные крики, а в воздухе раздался сухой треск крыльев. Шефи и Монкейт, остановив коней, видели как один из соколов, со свистом разрезая воздух, вонзился в птицу и упал с ней возле зарослей камыша.

— Гуся ударил! — торопливо выговорил министр и пришпорил коня.

Косяк птиц шарахнулся наземь и скрылся в камышах. Почти одновременно спикировал второй сокол.

Охотники подъехали к месту падения птиц и тут к Садр-азаму пришло разочарование. Сапсан, грозно сверкая рубинами глаз, сидел на серой цапле. Шефи с досады плюнул и отвернулся. Он несколько повеселел, когда узнал, что это не его сапсан, а капитана Монкейта. Слуги покрутили перед соколом албай. Он сорвался с места и сел на кожаную рукавицу, получив лакомый кусочек мяса.