Валентин Рыбин - Море согласия

Они поднялись на круглоколонное крыльцо, здороваясь со встречными, прошли через вестибюль, затем по лестнице — на второй этаж и — в кабинет начштаба...

— Долго, долго заставляете себя ждать, господа, — упрекнул генерал-лейтенант Вельяминов. Однако тут же подошел к Муравьеву и трижды обнял его. Начштаба был в длинной собольей шубе и зябко кутался в нее. Голова его по самые уши пряталась в воротник. Тут же стоял начальник канцелярии Могилевский, недавно вернувшийся из Ну» хи. Муравьев уже слышал, что вместе с Ахвердовым они успешно завершили вояж по Шекинскому ханству, обращая его в русскую область. Вельяминов, пригласив сесть офицеров, прошел за стол, сел сам и спросил с насмешкой:

— Уверены вы, господин Муравьев, что послы, доставленные вами, не есть липовые? Вот читайте донос астраханского губернатора.

Муравьев, приблизившись к столу, взял из рук начштаба бумагу, взглянул с недоумением на Пономарева. Тот пожал плечами и болезненно сморщился. Капитан опустился в кресло и начал читать.

Бухарин сообщал о том, что в ноябре к нему явилась депутация туркмен и подала прошение на имя государя Александра Первого о принятии туркмен-иомудов в подданство России. Далее говорилось, что губернатор, не имея полномочия сопровождать ко дворцу подобные письма без ведома главнокомандующего, направляет сие прошение его превосходительству генералу от инфантерии, наместнику Кавказа Алексею Петровичу Ермолову...

— Черт знает что такое... Ничего не понимаю, — недоуменно выговорил Муравьев и передал письмо губернатора Пономареву. Пока майор читал, Вельяминов подал капитану прошение туркмен. Муравьев рассмотрел его внимательно, сказал уверенно:

— Подвох, Иван Александрович... Ей-богу, подвох... А сужу я потому так, что печать Кията к этому письму прикреплена. Не станет никогда он собственноручно ставить печать на этом документе. У него свой такой есть, заверен-. ный шестью печатями и одиннадцатью пальцами атрекских и челекенских старшин. Зачем ему связываться с какой-то другой группой, когда мы его назначаем главным доверен ным лицом на том берегу?

Пономарев, прочитав бумагу, положил ее на стол, сказал с легким упреком:

— Вам не пристало сомневаться, ваше превосходительство, хотя бы потому, что люди эти обращаются явно не по назначению. Думаю, они нарочно избегают Алексея Петровича: знают, бестии, что подобная бумага уже написана Киятом на имя главнокомандующего...

Муравьев, видя, что Вельяминов продолжает сомневаться, заявил с обидой:

— Ваше превосходительство, простите за неучтивость... Но вам следовало бы верить подданным государя российского, а не кучке негодяев-туземцев, кои пытаются обойти командующего и предстать пред очи государя со своим прошением. Если император их примет и приветит, Алексею Петровичу трудно будет доказать, что сии посланцы — проходимцы.

— Да разве ж я вам не верю! — усмехнулся Вельяминов. — Верю, дорогие мои... Но недаром говорится — верь, |но десять раз проверь. Проверить, думаю, не мешает... Тем более и Алексей Петрович, ознакомившись с бумагой губернатора, поручил мне проверить и доложить суть. В то время, как читалось письмо губернатора Астрахани и прошение туркмен, Могилевский стоял у зеленых оконных портьер и смотрел на площадь, по которой один за другим прокатывались фаэтоны и останавливались против здания городской думы. Из фаэтонов вылезали чиновники, шли не спеша к парадному крыльцу и скрывались за массивными дверями. Могилевский обозревал площадь, но внимательно слушал высказывания обоих офицеров. Он понимал, что Пономарев и Муравьев правы и что Вельяминов им верит, но тоже был на стороне начштаба хотя бы потому, что подробности расследования о прошениях двух депутаций надо было представить письменно Ермолову. Могилевский повернулся к столу, прошел неслышно по ковру и предложил Вельяминову:

— Иван Александрович, я считаю — не лишне побеседовать с Киятом. Разумеется, не официально, дабы не навлечь подозрения и не обидеть туркмена. Я приглашаю вас, господа, к себе на ужин.;— С этими словами он посмотрел на всех и прибавил:— Суть нашей беседы в компании будет не ради проверки Кият-бека. Я не менее вас верю ему. Но Кият-бек поможет нам уличить настоящих преступников, каковыми является астраханская депутация. Так что, если вы не против приглашения, то и Кията захватите с собой.

Офицеры согласились. Вельяминов что-то буркнул себе под нос, затем невразумительно н быстро проговорил, что у него много дел. Могилевский не стал настаивать, чтобы он был на ужине.