Майкл Айснер - Крестоносец

— Значит, надежда еще есть, Мануэль, — сказал я. — Ваши товарищи дадут показания, которые оправдают вас.

— Они нам не помогут, — ответил Мануэль. — Мы с Саламаджо умрем в этой дыре.

Мануэль ошибся. Они с Саламаджо не умерли в подземелье. Спустя несколько месяцев после этого разговора люк открылся и один из стражников выкрикнул имена обоих тамплиеров.

Ни Саламаджо, ни Мануэль не двинулись с места. Может, они думали, что им это снится, и боялись пошевелиться, чтобы не очнуться от дивного сна.

— Саламаджо и Мануэль! — снова крикнул стражник.

Мы с Андре подтолкнули наших товарищей.

— Вы свободны, — сказал Андре.

Мы пошли с ними к люку и встали под лучами солнца. Саламаджо подняли первым.

— Скоро ты будешь в Акре, Саламаджо, — сказал я.

Он меня не слышал. Он смотрел вверх, в открытый люк. Я тоже прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть, и увидел нескольких стражников и человека, одетого в черное. Он поставил ногу на край отверстия и легонько притоптывал. Вниз падали кусочки грязи.

— Это он, — сказал Мануэль. — Посланец тамплиеров. Он вернулся. Великий магистр простил нас.

Когда Саламаджо оказался на поверхности, веревку сбросили снова. Мануэль встал на узел и, поднимаясь вверх, посмотрел на нас с Андре.

— Мы не забудем вас! — крикнул он. — Как только мы попадем в Акру, мы с Саламаджо соберем выкуп и вернемся. Скоро наступит и ваш черед, Андре и Франциско.

Когда люк закрылся, пещера уже не казалась нам такой темной. Чернота стала жиже. Я отчетливо видел выражение лица Андре — и широкую улыбку, которую успел уже позабыть.

— Я всегда знал, что мы выберемся из этой темницы, — сказал Андре. — Всегда знал. Когда мы высадимся в Барселоне, на недельку заедем к твоим родителям в Монкаду, а потом отправимся в Жирону.

— Терпение, Андре, — ответил я. — Наша судьба еще неясна.

Но и мне тоже недоставало терпения. Я уже слышал шелест ветра, мягко колышущего высокую траву на холмах Монкады. Впервые с того момента, как мы оказались в темнице, я увидел твое лицо, Изабель.

— Скоро ты увидишь ее, Франциско, — сказал Андре.

Он прочел мои мысли, и я вспыхнул.

— Кого увижу, кузен? — спросил я с деланым безразличием.

— Я наивен, Франциско, но не слеп.

Андре похлопал меня по спине, и тут в пещеру снова хлынул свет. Я услышал мягкий удар о землю, потом еще один. В дыру сбросили два тела. Обезглавленных.

Один из стражей склонился над люком. Скрестив руки на груди, он смотрел вниз и что-то говорил. Позже Джованни перевел его слова: «Саламаджо и Мануэль были исключены из ордена тамплиеров за трусость. Представитель тамплиеров заплатил нам хорошее вознаграждение, чтобы мы их казнили. Заплатил золотыми монетами. Он отвезет их головы обратно в Акру, чтобы показать великому магистру. А тела султан оставляет вам».

По настоянию Андре Саламаджо и Мануэля похоронили в нашем убежище. Андре связал вместе палки, сделав кресты, и водрузил их над могилами. На похоронах присутствовали все заключенные, заупокойную службу отслужил отец Габрио.

— После нескольких лет заключения, — говорил отец Габрио, — Саламаджо и Мануэль вкусили свободу. Благодарим Господа за те короткие мгновения, что они ощутили на своих лицах солнечное тепло.

Я не стал благодарить Бога. За что? За обманчивые иллюзии? Он дал им надежду, которую тут же растоптал.

Когда Мануэля и Саламаджо убили, мы находились в пещере год и четыре месяца. После этого мы перестали считать дни.

Рядом с могилами наших товарищей Андре стал рыть новую яму. Он долго трудился; когда уставал, спал прямо в ней, а проснувшись, продолжал копать. Но никаких сокровищ он так и не нашел. Не думаю, что он и впрямь их искал — просто пытался забыть, что находится в темнице. Или хотел закопать себя живьем.

Иногда я охотился, но чаще всего просто сидел, слушая, как трудится Андре, и смотрел в темноту. Через некоторое время начинаешь видеть собственное лицо, которое глядит на тебя, как из зеркала.

Джованни продолжал навещать нас. Он пытался отвлечь Андре от его занятия, спрашивая о камнях, добытых в яме. У нас не было ничего ценного на обмен, однако Джованни все равно оставлял нам немного еды, прихватив какой-нибудь ненужный камень.

Андре горстями черпал землю из ямы, когда стражник выкрикнул имя одного из германцев. Свет из люка дотянулся до края нашего убежища.

Никто не отозвался, и стражник снова выкрикнул имя. И опять не получил ответа. Андре перестал копать и выглянул из ямы.