Майкл Айснер - Крестоносец

Чтобы снабдить свою армию провиантом, ему необходимо везти в эти отдаленные места запасы провизии на пять тысяч человек. А в это время остальные его враги — и христиане, и мусульмане — свободно бродят в этих краях. Если мы сумеем продержаться в течение жарких летних месяцев, Бейбарс поймет, что не может продолжать осаду. И, если на то будет Божья воля, он уведет свое войско.

Наибольшую угрозу для нас представляют собой мусульманские баллисты. Каждый день они крушат все новые и новые укрепления замка. Если язычники прорвутся сквозь внутреннюю стену, битва будет проиграна. Благодаря тайным ходам мы предприняли несколько ночных вылазок и вывели из строя десять вражеских баллист. Последние несколько дней неверные пытаются вкатить свои орудия между внешней стеной и внутренним замком. С такого близкого расстояния выпущенные из орудий камни нанесут непоправимый ущерб даже таким толстым стенам, как стены Крака. К счастью, нам удалось уничтожить почти все баллисты, и эту территорию держат под прицелом наши лучники.

Чтобы защитить последнюю баллисту, неверные строят каменное укрытие. Мы пытались помешать их инженерам: поливали укрытие кипящим маслом, бросали самые тяжелые камни. Все напрасно. Несмотря на наши усилия, позапрошлой ночью язычникам удалось вкатить орудие под построенное ими укрытие. Вскоре, возможно уже завтра, его пустят в ход против самой уязвимой части внутренней стены. Нам просто необходимо уничтожить орудие.

На рассвете мы совершим вылазку, чтобы вывести из строя орудие и убить неверных, которые его охраняют. Напротив баллисты находится вход в крепость с опускающейся каменной дверью. Я проведу отряд из двенадцати человек по проходу, мы подожжем баллисту и вернемся во внутренние укрепления. Всю вылазку надо будет завершить очень быстро. Оставшийся в живых гарнизон нашей крепости прикроет отряд стрельбой из луков, но отряду этому будут угрожать и мусульманские лучники с внешних стен, и защитники орудия. Итак, мне нужно двенадцать добровольцев для выполнения этого задания.

Некоторые рыцари зашаркали ногами, другие даже отвели взгляды, рассматривая разукрашенные стены часовни и делая вид, что не слышали призыва.

— Я пойду с вами, дон Лорн, — вызвался Рамон. — Кто из рыцарей Калатравы ко мне присоединится?

Я, Андре и еще трое рыцарей из нашего ордена подняли руки. Остальные рыцари ордена Калатравы, переглядываясь, последовали нашему примеру, кто быстрее, кто медленнее. Рамон выбрал одиннадцать человек, включая меня с Андре.

Дон Лорн в решительных выражениях обрисовал суть нашего предприятия. Шансов уцелеть у нас будет немного, зато будет возможность достойно умереть. Если же мы останемся в замке, мы наверняка погибнем. Лучше уж умереть рядом с Андре и дядюшкой Рамоном смертью истинного воина, чем прятаться в крепости в ожидании, пока в тебя попадет вражеский снаряд или, еще того хуже, когда тебя захватят в плен. Вот тогда смерть может быть медленной и мучительной.

— Через несколько минут, при первых проблесках зари, — продолжал дон Лорн, — мусульмане прекратят обстрел и начнут молиться, это даст нам ненадолго тишину и покой. За это время вам нужно будет многое увидеть и многое успеть сделать.

Дон Лорн велел своему помощнику показать вновь прибывшим замок, познакомить с расположением помещений и с «характером вражеских укреплений». Сделать это было возможно лишь во время затишья.

— Отряд добровольцев должен снова собраться в часовне перед рассветом; отсюда мы проберемся к тому входу, о котором я говорил, и совершим нашу вылазку. Остальные займут места на разных участках стен, чтобы усилить защиту замка.

Когда мы покинули часовню, ночь уже отступила, но все еще царила полутьма. Как и обещал дон Лорн, обстрел прекратился. Мы поднимались по пустым улицам и переулкам Крака, где кое-где горели небольшие костры, за которыми никто не следил. Под ноги мне попался скелет мертвой собаки, чей хребет наполовину утонул в пыли.

Пробираясь между еще не остывшими воронками от выпущенных из баллисты камней, мы пересекли задний двор. Там, где каменные снаряды разрыхлили землю, лежала синяя зола. Узкий проход под арчатым сводом вел на кухню; мы миновали ее довольно быстро, но все же я успел уловить запах черствого хлеба, оставленного в открытых печах, и у меня засосало под ложечкой. Я уже два дня не ел горячей пищи.

Мы поднялись по лестнице, пересекли аллею. Несколько рыцарей стояли, прислонившись к зубчатым стенам, у большинства из них лица были чем-то размалеваны.