Майкл Айснер - Крестоносец

Трудно поверить, но Филипп упал в телегу с навозом и не получил серьезных ранений — лишь несколько порезов и синяков. Разумеется, выходка Андре была абсолютно несовместима с принципами монашеской жизни, и аббат Педро принял против нарушителя самые серьезные меры. На следующее утро в главном зале он провозгласил приговор Андре: двадцать пять ударов плетью и неделя заключения в монастырской тюрьме. Наказание было суровым, но аббат Педро руководствовался жалостью к виновнику. Как писал святой Бенедикт: «Да будет укрощена плоть человека, дабы его дух был спасен в Воскресенье Господне».

В тот же день, после «часа шестого», я, как обычно, отправился в покои аббата Педро, чтобы помочь ему в делах. Аббат внимательно изучал недавно полученный манускрипт, а я тем временем брил его макушку. Вдруг из темного угла комнаты раздался голос Франциско:

— Когда я прибыл в монастырь, вы упомянули о богатстве моей семьи.

Его появление так удивило меня, что бритва в моей руке дрогнула, и я порезал лоб аббата. Тот дал мне за это увесистую пощечину, мне даже пришлось запрокинуть голову, чтобы кровь не потекла из носа.

— Однажды, — продолжал Франциско, — я стану бароном Монкада и буду распоряжаться денежными пожертвованиями семьи.

Франциско подошел к письменному столу аббата Педро, взял золотую монету, подбросил в воздух и поймал на ладонь.

— Мой кузен Андре очень мне дорог. Если его накажут, я могу изменить свое мнение относительно истинности пути, избранного цистерцианцами.

На следующий день, когда мы собрались в главном зале, аббат Педро объявил, что Андре выразил искреннее раскаяние в своем проступке и поэтому телесное наказание будет излишним. Более того, тюремное заключение Андре сокращается до трех дней. В стане «молодых львов» раздались неодобрительные возгласы. Больше всего был расстроен Филипп — тем, что его обидчик слишком легко отделается.

Меня этот случай тоже огорчил, но совсем по другой причине. Прежде Франциско никогда не упоминал о богатстве его семьи. Он никогда не использовал свое имя для достижения личных целей или для получения выгоды, но из-за Андре изменил своим правилам. Что бы там ни думал сенешаль Монкада, кузен оказывал не благотворное, а, наоборот, вредное влияние на Франциско. Мне и вправду трудно было понять, на чем, помимо родства, зиждется их дружба. Мне казалось, Андре недостает духовной глубины и умственных способностей, необходимых для того, чтобы быть достойным товарищем Франциско. Он был почти безграмотен. Тем не менее, особенно в общей комнате, Франциско нередко сосредоточивал все внимание на кузене, забывая о своих истинных друзьях.

В то время я часто задавался вопросом: «А сделал ли бы Франциско то же самое ради меня? Пошел бы он наперекор своим принципам, чтобы спасти меня от порки?»

Мне до сих пор хочется это узнать.

Один из братьев-мирян, возвращаясь с полей, обнаружил тело Ноэль. Зрелище было просто ужасным: голая, вся в синяках, с кровью, все еще сочащейся между ног, она плавала в водоеме. Невидящие глаза жалобно смотрели вверх.

В тот день в капитуле никто не разговаривал. Не было произнесено ни одного слова. Ни одного.

Во время собрания в главной зале аббат Педро, сдерживая рыдания, прочитал нам устав.

— Посмотрите на дело рук дьявола, — говорил он. — Посмотрите, что он сотворил с одним из моих чад.

Во время чтения брат Хуан бормотал что-то себе под нос.

— Брат Хуан, если у вас есть слова утешения, — обратился к нему аббат, — пожалуйста, произнесите их.

— Вы… вы… — заговорил брат Хуан, запинаясь.

— Говорите яснее, брат Хуан, — сказал аббат, — никто не понимает вашего бормотания.

— Я должен был что-то сделать, — выговорил наконец брат Хуан. — Я мог бы это предотвратить.

Спустя три дня после того, как нашли тело Ноэль, брат Хуан повесился в трапезной. Аббат Педро сказал, что самоубийца будет вечно гореть в аду, поэтому его нельзя похоронить на монастырском кладбище за лазаретом вместе с остальными монахами. Аббат дал мне несколько монет, чтобы кто-нибудь из крестьян увез тело.

В тот вечер перед ужином аббат Педро заявил, что поступок брата Хуана равноценен признанию в убийстве. Что тот почти сознался в содеянном в главной зале в день убийства Ноэль, но в последний момент передумал.

— Таково возмездие за грех! — воскликнул аббат, воздев руки к небу и сверкая глазами. — Таково правосудие нашего Спасителя. Такова участь проклятых.