Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

Спирс махнул Шарпу:

– Боже, Ричард, разве не весело?

Шарп протолкался к нему:

– Генерал здесь?

– А ты как думаешь? – Спирс кивнул на драгун: – Они не посмели бы так развлекаться, будь он рядом. Нет, говорят, он не придет. Зализывает раны, – ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум толпы.

Шарп был представлен кавалеристам: водоворот имен, дружелюбие и одинаковые незапоминающиеся лица. Потом Спирс толкнул его в дверь и вверх по лестнице, двумя огромными кривыми сходящейся к статуе девушки с кувшином воды, увенчанной британским кивером. Шарп считал, что зала с едой была самой большой в Palacio , но через дверь наверху он увидел залу, от размеров которой у него захватило дух: она была величиной с кавалеристский манеж, увешана гигантскими картинами и венчалась лепным потолком с огромными люстрами, каждая из бесчисленного множества свечей. Хрусталь слепил, подмигивал, блестел над серебром и золотом, кружевом и шнурами офицерских мундиров, над драгоценностями и платьями дам.

– Боже! – невольно вырвалось у Шарпа.

– Господь посылает свои сожаления, что не может присутствовать, – улыбнулся Спирс. – Нравится?

– Это невероятно!

– Она вышла за одного из самых богатых чертей в Испании – и самого скучного. Милорд! – он неожиданно отвесил поклон гражданскому средних лет.

Тот серьезно кивнул Спирсу:

– Милорд, – он был пухлым, сердитым и явно англичанином. Поглядев на Шарпа, он исследовал с ног до головы через монокль: мундир последнего был еще мокрым от воды и крови. – Кто вы?

Спирс заслонил Шарпа:

– Это Коллард, милорд, вы должны его помнить.

Его светлость отодвинул Спирса в сторону:

– Нужно следить за внешним видом, Коллард, вы позорите мундир. Ступайте и переоденьтесь.

Шарп усмехнулся:

– Я вырву трахею из твоего жирного горла, если через две секунды твой толстый зад еще не испарится через эту вот дверь! – усмешка скрывала страшную ярость, вылившуюся на ни в чем не повинного человека. Показалось, что толстяк будет протестовать, но он вдруг удалился, покачивая задницей из стороны в сторону. Шарп остался злиться, а лорд Спирс – умирать со смеху.

– Боже, Шарп, вы неподражаемы. Знаете, кто это?

– Мне все равно.

– А я знаю. Лорд Бенфлит, один из наших важных политиков, приехал немного приструнить даго [57] Презрительное прозвище испанцев и португальцев. . Тебе будет приятно узнать, что его прозвали лорд Флотская задница [58] По-английски фамилия Benfleet (Бенфлит) созвучна с Bumfleet (Флотская задница). . Пойдем! – он взял Шарпа за локоть и повел по лестнице на самый верх. – Кого мы знаем здесь? Кого еще расстроим?

Оркестр играл на специально возведенном помосте, над которым возвышалась арка с позолоченной раковиной-жемчужницей. Музыканты, чьи головы в париках качались в такт мелодии, казалось, подобострастно расшаркивались перед кружащейся по паркету толпой. Среди людей, стоявших вдоль стен, Шарп заметил темные хабиты [59] Ряса с капюшоном. жирных священников, чьи лица расплылись от выпивки и хорошей еды. Лишь одно лицо было суровым: Шарп разглядел кустистые брови и приветственно поднятую руку. Спирс заметил это жест:

– Знаете его?

– Кертис. Профессор местного университета.

– Он чертов предатель!

– Он – что? – Шарп был поражен внезапной резкостью Спирса. – Предатель?

– Проклятый ирландец! Видит Бог, Ричард, некоторые ирландцы вполне нормальные, но от некоторых меня тошнит. Как, например, от этого.

– Почему?

– Он же сражался против нас, вы не знали? Когда испанцы воевали на стороне Франции, он был капелланом на военном корабле. Записался добровольцем, как только узнал, что придется биться с англичанами. Он даже хвастается этим!

– Как вы узнали?

– Пэр как-то пригласил так называемых «выдающихся граждан» на ужин, и его чертово ирландское выдающееся гражданство среди них. Они там сидели, жаловались на еду. Его, черт возьми, надо бы пристрелить.

Шарп поглядел сквозь толпу танцующих на Кертиса, который слушал какого-то испанского офицера. Похоже, ирландца можно было встретить в самых неожиданных местах: так, он не дал горожанам стрелять в Леру, а только сегодня вечером сказал Харперу, что знает о готовящейся атаке. Ирландец, не любящий англичан. Шарп попытался прогнать эту мысль: ему уже повсюду мерещились шпионы, а ведь все, что нужно, чтобы от этого избавиться, – захватить Леру.

Ему было неуютно в этой зале: это был не его мир. Музыканты, взявшие было паузу, снова начали играть, кавалеры кланялись дамам, вели их на паркет. Лорд Спирс усмехнулся: