Артамонов Иванович - КУДЕЯР

В сенях было темно, дети испуганно жались друг к другу.

— Ой! — вскрикнула Акулинка, когда на чердаке что-то застучало.

— Тише ты, — одёрнул её Олекса, — это Козлиха забивает заговорные клинья под князёк.

На чердаке что-то глухо ухнуло. Что бы это могло быть? И тут заверещал Гераська:

— Ой, меня кто-то за ногу поймал!

— Будет тебе глотку-то драть, — прозвучал в темноте спокойный голос Козлихи, — нет здесь боле нечистой силы!

Дверь в избу распахнулась, страхов как не бывало. Знахарка подошла к печи, вынула заслонку и стала произносить непонятные слова. Тут в трубе, что-то завыло, загудело и словно бы лопнуло, да так громко, что зола полетела из печи, отчего в избе стало сумеречно. Кто-то от испуга захлопнул дверь, в тёмных сенях дети дружно заревели. Из избы выглянула Козлиха.

— Вы чего тут ревёте, али не видели, как нечисть сердится, когда её из трубы вытуривают? Не бойтесь, нет её уже тута. Пелагея, собери-ка семинную золу на загнетке [47] …золу на загнетке… — Загнеток — ямка на предпечье, куда сгребается жар. — я отправлюсь с ней за околицу для заговора.

На краю селения, у изгородья, Козлиха рассеяла золу, произнесла непонятные слова. Здесь Кудеяр простился с ребятами и устремился в скит.

Вернувшись в скит, Кудеяр застал в келье отца Пахомия. Андриан вслух читал житие Михаила Клопского, а игумен пояснял прочитанное.

— Да, так и сказал премудрый старец Дмитрию Шемяке: «Всякая власть от Бога, ни хотящему, ни текущему, но даётся Богу милующему». Как бы ни посягали нынешние бояре на власть, она им не дастся, поверь моему слову, Андриан!

Тот заметил вошедшего в келью Кудеяра.

— Где же ты был, отрок? Заждались мы тебя.

— Мы с ребятами с горки катались, потом смотрели, как Козлиха ведьм из избы Финогеновых изгоняла.

Пахомий поморщился.

— Изгонять нечистую силу можно крёстным знамением, святой водой, молитвою, а то, что творит Козлиха, — мерзкое язычество. Ты бы, добрый молодец, вместо того приглядывался бы, как дикие звери живут. Я вот давненько за ними наблюдаю, а всё поражаюсь, сколько у них интересного. Давеча, подъезжая к скиту, вижу, лиса объявилась. Зимой лисы мало живут в норах, спать ложатся на открытых местах, — от холода их густая шуба да пушистый хвост защищают. Обычно лисы спят днём, а ночью промышляют охотой, потому, решил я, что это охотники подняли лису. И верно — из лесу показалась свора собак, а за ней — охотники. Лисица, видать, долго спасалась от собак: хвост у бодрой лисицы трубой вверх, а у этой — по снегу волочится. Пристроилась она к моему возку и бежит следом, а когда собаки совсем близко оказались, изловчилась и сиганула ко мне в сани. Я её попоной прикрыл от лютых собачьих глаз. Охотники подъехали, кричат- отдай лису. А я с ними не согласился: как-никак Божья тварь, к тому же к служителю Бога за помощью обратилась.

— Куда же ты её дел?

— Проехал я вёрст десять, охотники с собаками пропали из виду, вот тогда открыл попону и говорю: «Ну что, лиса, ступай своей дорогой». Она благодарно глянула на меня, потянулась и выпрыгнула из саней. Села у дороги и долго смотрела мне вслед.

— Много удивительного рассказываешь ты, отец Пахомий, про повадки диких зверей. И как только тебе удалось познать их?

— Когда я поселился в тутошних местах, здесь никого не было, скит со всеми постройками через много лет возник. Жил я один в келье, а рядом — всякие звери бродят. Я им не мешал, и они мне вреда не причиняли, вот и насмотрелся на их повадки. Сохатый, например, когда вынужден бывает защищаться, вельми страшен становится, удары его острых копыт опасны не только для волка, но и для медведя; однажды я сам видел, как он проломил башку косолапому. Нередко от острых копыт сохатого приходится спасаться бегством и волкам; беда же его подстерегает тогда, когда снег глубок да ещё покрыт сверху настом: по насту волки бегут быстро, а сохатый пробивает его копытами и вязнет в снегу, отчего бежит он медленно, вяло. Вот тут-то хищники начинают окружать его с двух сторон — одни забегают вперёд и отвлекают, а задние норовят в это время схватить за сухожилия ног и перерезать их. Сохатый с перерезанными сухожилиями всё равно что воин без щита и меча. Тут волки скопом кидаются на него и рвут на части… Заговорился я с вами, время-то уже позднее. А денёк был ныне хороший: в полдень солнышко проглянуло, значит, весна будет ранняя.

Ночью Кудеяру привиделся сон. Будто к их избушке подошёл огромный красивый сохатый с ветвистыми рогами. Он долго смотрел своими бархатистыми глазами в оконце, а потом ударил копытом и, взвившись в небо, превратился в белое облако.