Эндрю Миллер - Жажда боли

Последней заразилась Китти Гейт, последним умер мальчик по имени Слайт. Жители деревни хоронят своих умерших, и всюду на кладбище видна сырая перекопанная земля. У камнереза появился новый подмастерье. Одни находят утешение в церкви, другие — в бутылке. Вайни ставит на конюшню лошадь, днем спит, а ночью сидит и пьет бренди, бормоча что-то тем, кто мимо него проносится в вечность; они несутся, как играющие быстроногие дети, ускользая от его неловких рук.

Их много, и почти все молодые, на чьих лицах болезнь оставила свои следы. Встречаясь на улице, они осторожно кивают и оглядываются по сторонам, точно в поисках прежней жизни. И все же жизнь вновь начинает входить в свой привычный ритм. Слышится первый смех, первые дети, забывшись, пускают свои волчки на каменной плите; по тропкам, где некогда гуляли их матери и бабушки, гуляют первые влюбленные. Пора убирать созревший урожай. В этом году людей мало, мало и поденщиков. От этой нехватки селяне пребывают в оцепенении, они слишком измотаны, чтобы задумываться, слишком усталы, чтобы скорбеть. Яблоки идут по семь шиллингов шесть пенсов за мешок. Зима не станет считаться с людскою скорбью. А потому время, груз сменяющих друг друга дней, ворочает их, как ворочают воду лопасти мельничного колеса.

Фермера Дайера, его слепую дочь и хромого сына жалеют. Среди аристократов страдания фермер Дайер истинный лорд. Не самый знаменитый, но достаточно знатный, чтобы держаться от него на почтительном расстоянии, чтобы упоминать о нем в торжественно-печальном тоне. Кажется, он теряет рассудок, превращается в буйнопомешанного. Кумушка Келли, повстречав на Медердич-роуд кумушку Коулз, говорит ей, что Дайер окажется на паперти еще до Пасхи. Та в ответ качает головой. Джош Дайер успеет к тому времени остыть в сырой земле, а вот что ждет детей и старуху-мать, больно и думать. Кто возьмет их в дом, хоть бы и прислугой? В воздухе витает непроизнесенный ответ. Работный дом.

Двор, некогда подобный ясному немигающему глазу фермы, завален всяческим хламом, зарос, опустел. Продана свинья, а за нею и овцы, в саду высоко поднялись сорняки. Кристиан Вог, управляющий имением Денби, приезжает на ферму к Джошуа и говорит ему что-то, не слезая с седла. На вопрос Лизы, чего хотел Вог, Джошуа ни в какую не отвечает, лишь пристально на нее смотрит, исполненный стыда. Джеймса он замечать перестал.

Напившись, фермер зовет Лизу и просит петь колыбельные. Однажды ночью, когда ее голос не приносит желанного утешения, он, спотыкаясь, выходит на двор и до изнеможения выкрикивает небесам какие-то тирады, а потом снова возвращается в дом.

Под Новый год Джошуа приходит в комнату, где Джеймс спит с тех самых пор, как сломал ногу. Он будит мальчика, трясет и стаскивает с кровати со словами:

— Я ее видел! В амбаре! Теперь она стала ангелом, Чарли.

У черного хода, набросив на плечи накидку, стоит Лиза. Она берет брата за руку. Втроем они пересекают тронутый морозом двор. В руке Джошуа раскачивается фонарь. Входят в амбар. На стенах висят инструменты и мешки, источающие ароматы трав; зернышки скрипят под ногами. Джошуа поднимает фонарь:

— Вот там!

— Что это, Джем? — спрашивает Лиза, дергая его за руку.

Джеймс всматривается туда, где слабый свет лижет нечто, затаившееся в темноте в самом углу амбара. Оно едва-едва движется, белое и как будто светящееся. Лишь спустя несколько мгновений Джеймс понимает, что перед ними; различает мягкий изгиб шеи, изящную головку и подобный алмазу глазок.

— Это лебедь, — произносит Джеймс.

— Лебедь? Батюшка, Джеймс говорит, это лебедь.

— О счастие! — восклицает фермер. — Она вернулась.

Птица остается в амбаре несколько ночей, а потом, испугавшись частых приходов фермера, улетает так же внезапно, как и появилась. Но ее исчезновение, похоже, его не беспокоит. Фермер изменился, с появлением птицы он словно бы воспрянул духом. Бросил пить, начал бриться и носить воскресную одежду. Большую часть времени он проводит в своей комнате в молитве и размышлениях. Ферма его не интересует. Он думает о высоком, и, когда Лиза мягко упрекает его, он лишь улыбается и, гладя ее по лицу, говорит: «Скоро возьмусь, девочка моя. Уже скоро».

Джеймс понимает, что «скоро» значит никогда. Ему любопытно, он с нетерпением ждет, чем все закончится. Ему представляется, что однажды Джошуа исчезнет, уйдет, не сказав ни слова, даже не намекнув куда.

И день этот наконец наступает. На улице весенняя оттепель. По склонам вдоль дороги цветут фиалки, а над живой изгородью порхают первые бабочки. Никто не видел Джошуа с прошлого вечера. С наступлением темноты Лиза, охрипшая от крика, посылает Джеймса за Томом Перли. Тот приходит. У вдовы уже красные глаза. Она беззвучно причитает по покойнику. Том берет фонарь и отправляется осматривать ферму. Джеймс идет вместе с ним, но Том уже не так дружелюбен, как в прежние времена. Не он один думает, что причина несчастий этой семьи так или иначе кроется в этом мальчишке.