Кэтлин Кент - Дочь колдуньи

Прошли долгожданные дожди. Пшеницу убрали, а кукуруза налилась и пошла в рост. Урожай кукурузы обещал быть обильным, а это означало, что излишки можно будет продать. Мать с воодушевлением строила планы о покупке жира для свечей и шерсти для пряжи осенью. Мечтала купить телочку и свинью, чтобы у нас было больше молока и мяса. Мерси, должно быть, тоже решила, что это подходящий день для торговли с матерью. Она заявила, что носит ребенка от Ричарда, и если мать хочет спасти честное имя сына, то нужно сыграть свадьбу. Желаемого эффекта она не достигла, поскольку блеяла, как связанный по ногам козленок. Когда она закончила, мать хлопнула заслонкой печи с такой силой, что Ханна вздрогнула и в страхе прижалась к моим ногам. И вот они стояли лицом к лицу, борясь с нахлынувшими чувствами, мать еле сдерживала гнев, а Мерси, полагаю, страх. Ричарду в июле исполнилось семнадцать, и он считался во всех отношениях взрослым мужчиной, который мог жениться, правда только с согласия отца.

Неожиданно мать закатала рукава и сказала:

— Ладно. Говоришь, носишь ребенка. Я должна сама убедиться, что это правда.

Мерси открыла рот от изумления и молча смотрела, как мать сметала ко мне в фартук зелень со стола.

— Господи, закрой рот. Я десяток раз была повитухой и насмотрелась на то, что ты скрываешь под юбкой. Ты что, думаешь, я отдам сына такой, как ты, не убедившись, что ты беременна?

Мерси застыла как вкопанная, глазами ища у меня помощи, но я была бессильна перед материнской яростью и могла лишь смотреть, как Мерси отправляется на скотобойню. Она попробовала возразить:

— Я вправду ношу ребенка. Ричард должен на мне жениться, иначе мне конец.

Мать ничего не сказала и лишь выжидающе стояла у стола с грозным видом. Я видела, как на лице Мерси хитрость сменилась ужасом. Но возможно, решив, что их забав с Ричардом было достаточно, чтобы ввести в заблуждение ее мучительницу, она взобралась на стол и легла на спину. Мать быстро задрала Мерси юбку, заставила ее согнуть ноги и рывком развела колени. Я отпрянула от стола, но все же успела кое-что рассмотреть. Несмотря на рассказы Маргарет, я толком не представляла, как выглядит зрелая женщина. Словно зачарованная, я наблюдала, как мать умело ее осматривает, а затем опускает юбку. Отойдя от стола, мать сказала:

— Твоя девственная плева невредима. Было бы удивительно, если бы ребенок прошел по родовому каналу, прежде чем в нем побывал мужчина.

Мерси села, громко причитая:

— Я ношу ребенка, я ношу ребенка!

Последнее слово она произнесла с завыванием, но мать это не тронуло. Мерси сидела на столе, рыдая и всхлипывая, пока не поняла, что это совершенно бесполезно. Она спрыгнула со стола и оправила помявшиеся юбку и фартук. Она собралась с духом и, утерев мокрый нос рукавом, сказала:

— Это из-за того, что я связана долговым договором, вы считаете, что я не пара вашему сыну. Не важно, что вы там говорите, он обязан на мне жениться и купить то, чем уже попользовался. Вы думаете, я нищая? Да у нашей семьи ферма в Топсфилде была получше вашей. Эта по сравнению с ней просто навозная куча.

Мне показалось, мать сперва готова была ее пожалеть, но все изменилось, когда Мерси перешла к оскорблениям.

— Твое положение незавидно. Ничего не поделаешь. Обстоятельства сделали тебя рабыней, но ты не получишь в мужья моего сына вовсе не поэтому. А потому, что ты подлая воровка и лгунья, которую я не потерплю в своем доме ни секунды. Я дала тебе кров, одевала и кормила, а ты отблагодарила тем, что крала еду у моих детей. Не думай, будто я не знаю, что ты таскала продукты, крала шерсть и срезала верхушки со свечей. Ты бы украла и прялку, если бы смогла спрятать ее под юбкой. За воровство я бы тебя еще могла простить, но не за ложь. Лгунью я не потерплю.

— Сама ты лгунья! — закричала Мерси, и ее белое лицо покрылось красными пятнами и пожелтело. — Ты и твой никчемный сынок. Он обещал на мне жениться, и я дала ему, чтобы скрепить сделку. Но твой сосунок не смог войти в женщину, даже когда ему совали нужное место прямо под нос. Если прогоните из дому без свадьбы, клянусь, я всей деревне расскажу, что у вас дом полон ублюдков.

Ее срывающийся голос прервала тяжелая пощечина, которую влепила ей мать. Мерси схватилась рукой за горячую щеку, а из уголка ее рта тоненькой струйкой потекла слюна.

— Я делала вид, будто не замечаю, как ты строишь глазки Ричарду и бессовестно к нему пристаешь. Но если бы я знала, что ты путаешься с ним под нашей крышей, я бы вытаскала жалкие остатки твоих волос, все до единого. По крайней мере, у Ричарда хватило ума не доставать из штанов свою палку. Было бы ради кого — на тебя даже индейцы не позарились.