Владислав Кардашов - Рокоссовский

Обстановка требовала продолжения наступательных действий. Этого же требовало от Рокоссовского и командование фронта, а сил у него было до обидного мало. Дивизии насчитывали 3,5, редко – 4 тысячи бойцов, а то и 2 тысячи. Противник же не только не уступал в численности, но, по данным разведки, превосходил войска Рокоссовского. Учитывая характер местности и зимние условия, немцы превратили все деревни и хутора в опорные пункты, обнесенные колючей проволокой с минными полями. В каменных домах устраивались блиндажи с бойницами для кругового обстрела. Танки использовались в качестве бронированных артиллерийско-пулеметных точек.

Все, что мог сделать командарм в этой ситуации, – попытаться наносить удары последовательно то по одному, то по другому вражескому укрепленному пункту, концентрируя для этого скудные силы и средства. Так, постепенно расшатывая оборону гитлеровцев, отодвигая к югу, прижимая немцев к реке Жиздре, вела бои 16-я армия в феврале 1942 года.

Гитлеровцы обстреливали Сухиничи круглосуточно, по нескольку раз в день, и нельзя было предугадать, когда это произойдет. Однажды обстрел застал командарма и Лобачева в бане в тот момент, когда оба вошли в азарт и поддали пару такой крепости, что дух захватывало. От близких разрывов банька вздрагивала и в оконце звенели стекла. Старик, хозяин бани, протиснулся из предбанника:

– Ух ты! Жарко у вас! Только, может, кончать? Видишь, герман рядом кладет, долго ли...

– Ничего, отец, – посмеивался командарм, – смерть будет легкая...

Батареи немцев в основном были расположены в Попкове, в нескольких километрах от Сухиничей. Селение это было одним из ключевых укрепленных пунктов гитлеровцев, и взятие его взломало бы оборону врага. Поэтому после тщательной подготовки в начале марта войска Рокоссовского начали бои за овладение Попковом. Сопротивление врага было сломлено только к вечеру. На улицах селения валялось до 700 трупов захватчиков.

Теперь на очереди были Маклаки – расположенное километрах в пятнадцати к юго-западу селение. 8 марта Рокоссовский побывал в частях, которые готовились к атаке на Маклаки, и на аэросанях возвратился на КП. Следовало поработать над приказом о действиях войск после того, как Маклаки будут взяты. Вечером же намечалось собрание по случаю Международного женского дня.

Очередной обстрел начался сразу же по приходе командарма в штаб-квартиру. В доме, где она расположилась, Рокоссовский не пробыл и трех минут. У стола, на котором лежали штабные документы, кроме Рокоссовского, повернувшегося спиной к окну, находились Малинин, Казаков, еще несколько командиров штаба. Малинин протянул командарму приказ на подпись, и в этот момент рядом с домом разорвался снаряд. Сильный удар в спину... У Рокоссовского перехватило дыхание:

– Ну, кажется, попало... – И он опустился на пол.

К нему бросились, подняли, положили на диван, сняли окровавленный китель. Стали вызывать врача. Главный хирург армии Воронцов был в отъезде, и первую помощь Рокоссовскому оказал местный врач Петров. Вскоре возвратился и Воронцов. Врачи вместе осмотрели Рокоссовского и вышли к ожидавшим их решения штабным командирам.

– Что с Константином Константиновичем? – кинулись к ним со всех сторон.

– Генерал ранен очень тяжело, – ответил Воронцов, – осколок ударил по позвоночнику, прошел между ребрами, пробил легкое. Его необходимо немедленно оперировать. Сердце хорошее, не подведет. Надо везти в Козельск, здесь невозможно...

В пять утра Рокоссовского вынесли к машине. Он был в полном сознании, и мучили его вовсе не мысли о ранении и собственной судьбе. Хотя дышать было трудно, он попытался на прощание дать необходимые указания. Малинин, Лобачев и Казаков склонились к нему:

– Немедленно отправляйтесь в войска. Надо обеспечить... – тут дыхание у него перехватило, голос ослаб. Отдохнув, он продолжал: – Обеспечить взятие Маклаков. Потом последовательно... методически выбивайте их... выбивайте из населенных пунктов... Не давайте закрепляться, гоните...

Силы оставляли командарма, но сознание того, что спустя несколько часов его войска должны идти в бой, а он ничем, совсем ничем уже не может им помочь, было для него тяжелее ранения.

Из Козельска после сложной операции Рокоссовский по указанию командования фронта на самолете был отправлен в Москву.

В то время как самолет с раненым командармом взял курс на Москву, солдаты его армии по пояс в снегу шли на штурм калужского села Маклаки.