Владислав Кардашов - Рокоссовский

Верховное Главнокомандование Красной Армии, желая развить достигнутые в декабре 1941 года успехи в Подмосковье, предприняло в середине января 1942 года новое наступление. 16 января в него включились и войска 16-й армии. В первый же день сражения они выбили противника из 14 населенных пунктов, превращенных гитлеровцами в узлы сопротивления, и продолжали продвижение вперед.

Но дальнейшим наступлением Рокоссовский уже не руководил.

Вечером 21 января его вызвали по ВЧ. Разговор был краткий. Окончив его, Рокоссовский несколько секунд помолчал, затем сказал своим соратникам:

– Приказано передать все соединения соседям, в основном 5-й армии. После этого немедленно выехать в штаб фронта. Всему управлению армии.

– С какой целью? – спросил Малинин.

– Для получения новой задачи. Какой – не сказано. Собирайтесь, товарищи.

Вскоре командарм и Лобачев отправились на командный пункт фронта. Здесь их принял начальник штаба фронта Соколовский и объяснил, какую задачу командование ставит перед Рокоссовским и управлением 16-й армии.

Наступавшая на крайнем левом фланге Западного фронта 10-я армия генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова в середине января 1942 года подверглась контрудару немецко-фашистских войск, которым удалось вновь овладеть крупным железнодорожным узлом – Сухиничами и его окрестностями. Рокоссовскому со штабом предстояло в кратчайшие сроки отправиться в район Сухиничей, принять в подчинение действовавшие там соединения и восстановить положение.

В разгар беседы вошел командующий фронтом.

– Пора, пора браться вам за новое дело. Придется тебе, Константин Константинович, Сухиничи вернуть. Надо вернуть!

– Было бы чем! – произнес Рокоссовский, из разговора с Соколовским уже успевший понять, что сражаться придется в тяжелых условиях и с ограниченными силами.

– Не хитра задача, если сил много, а вот с малыми силами... Мы рассчитываем на твое умение, да и противник там слабый. Дивизии из Франции переброшены. Они там от безделья разложились...

– Не очень я верю в это, Георгий Константинович. Дерутся они до сих пор зло. Из каждой деревни выбивать с боем приходится. Какими же соединениями я буду располагать?

Соколовский начал перечислять:

– Голиков передаст вам 322, 323, 324 и 328-ю стрелковые дивизии, 12-ю гвардейскую стрелковую, 146-ю танковую бригаду, два лыжных батальона.

– Не густо!

– Рассчитывать на дополнительные силы не придется, – добавил Жуков. – Надеюсь, что и имеющимися там дивизиями сумеете разделаться с противником.

Рокоссовский был краток:

– Постараюсь!

– Желаю успеха!

Тут же по прямому проводу Рокоссовский дал указания Малинину со штабом немедленно отправляться на новое место.

– Встретимся в Калуге.

Этот вечер Рокоссовский и Лобачев провели в Москве. Город, за который они сражались, впервые предстал перед ними затемненным, строгим. Таким, каким и должен быть город, только что отбросивший врага от своих стен.

Заночевали командарм-16 и его спутник в квартире бывшего сослуживца Рокоссовского по Забайкалью В. Н. Романченко, руководившего тогда московской городской милицией. После фронтовой жизни благоустроенная квартира, газовая плита, у которой хлопотал радушный хозяин, горячая ванна, постель с чистым бельем показались роскошью. Но главное было в том, что не раздавалось ни выстрелов, ни разрывов снарядов и бомб.

С рассветом двинулись в путь. Варшавское шоссе не пострадало так от военных действий, как Волоколамское и Ленинградское, по которым много пришлось поездить Рокоссовскому. По шоссе непрерывным потоком двигались тракторы, тягачи, грузовые автомашины – все в сторону фронта. Обилие машин и было причиной следующего инцидента. У Подольска, обгоняя трактор, «эмка» Лобачева угодила в кювет. Пока трактор вытаскивал ее, Рокоссовский уехал вперед. Но часа через два член Военного совета догнал командарма: машина Рокоссовского стояла без горючего, и как раз в этот момент он самолично тащил канистру бензина, позаимствованную у работников армейского политотдела.

– Что же вы не помогли? – стал укорять своих товарищей Лобачев при виде командарма с канистрой в руках.

– Вы же знаете его характер, не позволяет!

Вскоре прибыли в Калугу.

В третий раз за полгода Рокоссовский принимал управление новыми соединениями, и опять делать это приходилось в кратчайшие сроки. Пока командарм знакомился с частями, штаб четко и спокойно, без спешки, налаживал связь, организовывал разведку противника и местности, готовясь к овладению Сухиничами. С 24 часов 27 января в районе Сухиничи стала действовать новая, 16-я армия.