Николай Данилов - Кордон

Через некоторое время в порту разносились вопли и ругань на чужом языке. Это во дворе гарнизонной гауптвахты русские моряки и солдаты подвергали экзекуции дебоширов-иностранцев.

В тот же час бледный от злости и негодования капитан китобойного судна объяснялся с губернатором Камчатки. Василий Степанович провел американца в гарнизонный лазарет и показал ему до крови избитого грузчика.

— Ваши матросы изувечили этого человека только за то, что он осмелился при них зайти в свой трактир, — пояснил Завойко. — Надеюсь, господин капитан, вы понимаете, что так вести себя не в своей стране не позволительно… Когда к нам прибывают иностранцы с добрыми намерениями, мы широко открываем ворота, встречаем с хлебом и солью — милости просим, дорогие гости! Но запомните сами и передайте другим. — Лицо губернатора посуровело. — Когда нас затронут, спуску не дадим. Измываться над своими людьми мы никогда и никому не позволим. Кто этого не поймет, пусть не взыщет. Таков у нас, русских, характер…

Капитан китобоя с недовольством, но подписал бумагу, где обязывался впредь не допускать беспорядков в русском порту, после чего ему разрешили забрать своих бузотеров с гауптвахты.

Поздно вечером, направляясь домой, Завойко ненадолго зашел в портовую канцелярию. Ее управляющий, грузный полнолицый мужчина лет сорока пяти, при лампе-молнии собирал со стола бумаги, намереваясь покинуть учреждение. Губернатор взял первопопавшуюся на глаза папку. Полистав спросил, что означает один документ, второй, третий… Управляющий канцелярии разволновался. Василий Степанович, услышав довольно-таки сбивчивые ответы, сказал:

— В вашем заведовании нет никакой четкости. Сплошная запутанность, бессистемность. Тут черт мозги свихнет и не разберется, что к чему. С хаосом и неразберихой в документах будем считать, что с сего дня покончили.

Губернатор, не услышав подтверждения, метнул на не-

уклюже стоявшего перед ним чиновника строгий взгляд:

— Я, может, не ясно выразился?

— Ясно-с.

— С завтрашнего дня, — продолжил Завойко, — начнем по прожекту расчищать территорию порта и сооружать укрепительные объекты. Вот мои наброски, постарайтесь в них разобраться. Заведите новые учетные документы. Отныне портовая канцелярия будет считаться губернской. С вас я требую, чтобы она была зеркалом нашей деятельности.

Василий Степанович поднял на чиновника глаза, и тот торопливо сказал:

— Слушаюсь.

— А вам посилен этот труд? — неожиданно спросил Завойко, желая знать дорожит ли человек своим местом.

— Двадцать лет-с занимаюсь канцелярскими делами…

Василий Степанович удовлетворенно кивнул:

— Достаточно давно. Но я не видел бумагу, в коей сказано, что Камчатка стала губернией.

— Простите, — с извиняющей улыбкой проговорил управляющий, — но вы мне об этом не говорили-с.

Завойко нахмурился.

— Вы сами обязаны знать. И что, совсем не думали об этой бумаге?

— Нет-с, — тихо выдавил чиновник. — Как я осмелюсь без вас излагать ваши мысли?

— У вас в данном положении должны мысли совпадать с моими. Иначе как же нам вместе служить?

— Слушаюсь.

— Завтра я выберу время посмотреть эту бумагу и подписать.

— Как угодно-с.

Завойко вышел. Чиновник, услышав стук захлопнувшейся двери и убедившись, что губернатора в помещении нет, полушепотом бросил:

— Деспот! — Он тут же сделал из пальцев кукиши и выбросил руки со словами — Вот тебе, узурпатор, — фигу! — На больший протест управляющий канцелярией Ап-полон Давыдович Лохвицкий способен не был.

Отведя таким образом душу, чиновник сел за письменный стол и, глубоко вздохнув, обмакнул гусиное перо в чернильницу, на чистом листке бумаги красивой вязью вывел: «Извещение».

Василий Степанович, вернувшись домой, по давно

заведенной привычке сделал в записной книжке пометки: обозначил, что выполнено за день, набросал прожект работы на завтра. На отдельном листочке написал: «В канцелярии возможно мошенничество. Контроль». Завойко любил во всем точность и порядок.

По-братски, плечо в плечо, величаво стоят в тридцати верстах от Петропавловска убеленные сединами снега каменные исполины — Корякский и Авачинский вулканы. Оба действующие. Мирно, словно ведя непринужденную беседу, «покуривают» древние старики.

Завойко поинтересовался, когда возникло и что означает слова «авача». Старик-камчадал поведал губернатору то, что слышал от своего деда.